Крах конного блицкрига. Кавалерия в Первой мировой войне

Яростный критик всего того бедлама, что царил в командовании русской Действующей армии в годы войны, пишет, что русская кавалерия с 1895 года, то есть со вступления в должность генерал-инспектора кавалерии великого князя Николая Николаевича, учила порядки «линейные, фигурные и малопригодные для современной войны». При нем русская кавалерия «в течение десяти лет проделывала то, чего она не может делать в современной войне, и вряд ли делала это и прежде, если не принимать фридриховских «плацевых» упражнений, которыми он развлекал иностранцев, за действительность. Но критика в военном мире не процветала, а тем более критика действий Великого Князя… [который] держал себя сурово и неприступно, как человек не от мира сего, как полубог и как единственный носитель каких-то кавалерийских истин и откровений»[10]

.

Другой участник войны — кавалерист — сообщает: «Русская кавалерия — это создание Великого князя Николая Николаевича, который долгое время был ее генерал-инспектором. Это он вывел нашу кавалерию из состояния покоя, учений на шагу и рыси, воспитал в ней смелость и способность быстро покрывать пространство. Она единственная [в Европе] поэтому сохранила конный дух и дерзала атаковать в конном строю»[11]

.

Примечательно, что оба высказывания сделаны людьми, в годы войны воевавшими в кавалерии. Генерал Краснов (один из лидеров Белого движения на Дону) командовал 2-й казачьей сводной дивизией, а затем 3-м кавалерийским корпусом. Генерал Залесский, в годы Гражданскои войны старавшийся держаться в стороне от братоубийственной бойни, — начальник штаба 6-го армейского корпуса, а затем — 1-го кавалерийского корпуса, также командовал 8-й и 6-й кавалерийскими дивизиями. То есть оба этих человека — конники. И вот такие разные, противоположные отзывы о шефе русской кавалерии. Главным же является тот факт, что именно великий князь Николай Николаевич есть тот человек, под решающим влиянием которого русская конница участвовала в Первой мировой войне. Именно те порядки, что вводились им в коннице и (с 1905 года) в войсках Гвардии и столичного военного округа, распространялись на всю русскую армию. Совмещая эти два поста — генерал-инспектора кавалерии и командующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа (не говоря уже о Совете Государственной обороны в 1905 — 1908 гг.), — великий князь определяющим образом влиял на подготовку русской военной машины к войне.

Конечно, какие-то его инициативы блокировались его личным врагом военным министром ген. В.А. Сухомлиновым, какие-то — Генеральным штабом, какие-то — командующими другими военными округами. Однако никакая другая личность так сильно не повлияла на русскую военную машину перед июлем 1914 года. Прежде всего это относится к кавалерии. Генерал-квартирмейстер Генерального штаба ген. Ю.Н. Данилов, бывший в годы войны одним из сотрудников великого князя, так пишет о нем и его ближайшем помощнике ген. Ф.Ф. Палицыне: «…великий князь учил конные части в поле — его начальник штаба на основании результатов этих работ подготовлял разного рода приказы, инструкции, чертежи и схемы, которые получали неофициальное распространение не только во всей гвардейской кавалерии, но и в тех армейских полках, во главе которых стояли более восприимчивые и деятельные командиры. Так как весьма многими полками командовали офицеры, проведшие свою первоначальную службу в гвардейских частях или в Генеральном штабе, то приемы и навыки, рекомендуемые великим князем, стали распространяться во всей армии довольно широко… Великий князь оставался в этой должности десять лет, и, таким образом, при его кипучей энергии личное влияние его на развитие русской конницы вылилось в совершено исключительные формы»[12].