Крах конного блицкрига. Кавалерия в Первой мировой войне

Однако нет худа без добра. Волей обстановки к концу Галицийской битвы на левом берегу Вислы был создан импровизированный корпус ген. А.В. Новикова. В него вошли 5, 8, 14-я кавалерийские, 4-я и 5-я Донские казачьи дивизии, Туркестанская казачья бригада. Задачи: разведка, прикрытие завесой подступов к Ивангороду и установление связи с конницей Северо-Западного фронта. Смысл образования этого корпуса заключался в необходимости сбить темпы развития австро-германского наступления на рубеж Средней Вислы, к переправам у Ивангорода и Варшавы. В ходе Варшавско-Ивангородской операции корпус был вынужден разделиться на две части, отступая перед двумя группировками противника к переправам. Но сам факт образования первого кавалерийского корпуса говорил, что и впредь кавалерийские дивизии будут сводиться в корпуса, дабы исполнять поставленные перед ними задачи оперативного характера: «Мировая война застала армейскую конницу всех армий, сведенную лишь в дивизии. Кавалерийская дивизия в принятом составе уже с первых дней мировой войны оказалась несоответствующей той численности конной массы, каковую требовалось сосредоточить на одном оперативном направлении для выполнения выпадающих на ее долю задач по обеспечению (активному) такового направления. Стремление сгруппировать значительные силы конницы на одном направлении, при соблюдении основных принципов организации и управления войсковых организмов, выдвинули вопрос о создании кавалерийских корпусов… [вообще] Конный корпус следует рассматривать как орган чисто оперативного значения, лишенный всяких громоздких тылов»[172].

Таким образом, практика первых месяцев войны показала, что конница должна соединяться в кавалерийские корпуса. Иными словами, расформирование этих единиц перед войной являлось большой ошибкой, изжитой лишь по истечении года войны, когда кавалерийские корпуса обрели более-менее постоянную структуру. Задолго до Первой мировой войны, осмысливая опыт Японской кампании, военные ученые указывали, что кавалерийский корпус должен входить необходимой организационной единицей в состав общевойсковой армии, а не кавалерийские дивизии — придаваться отдельным армейским корпусам. Так, Ф. Гершельман писал: «Организация эта выражается в том, чтобы кроме так называемой корпусной кавалерии, предназначаемой для обслуживания корпусов, для чего достаточно иметь в каждом корпусе по бригаде кавалерии, армия имела в своем составе самостоятельной крупной кавалерийской единицы армейской кавалерии для стратегической службы, для работы на театре войны. Части эти могут быть сведены в отдельные кавалерийские дивизии и корпуса, это безразлично, и должны быть подчинены непосредственно командующему армией. При такой организации кавалерия всегда будет под рукой в минуту необходимости в потребном количестве, в составе единиц постоянного соединения, а не импровизированных, и потому способных развить самостоятельные действия, наконец, корпуса не будут лишены своей кавалерии»[173].

Как видим, речь идет о том, что армия должна иметь как войсковую (корпусную) конницу, так и армейскую. В период русско-японской войны 1904 — 1905 гг. русские военачальники зачастую сводили эскадроны (сотни) и полки войсковой конницы в импровизированные соединения, тем самым нисколько не увеличивая мощи общевойсковых частей и одновременно лишая армейские корпуса разведки. Предвоенное реформирование, как обычно в России, сошло на компромисс. С одной стороны, была образована армейская кавалерия, но соединениями не свыше дивизии. С другой стороны, войсковой конницей стали казачьи сотни и полки 2-й и 3-й очередей, что ослабляло ведение разведки армейских корпусов. Кроме того, казачьи части не успели прибыть в свои армейские корпуса к моменту первых операций, что стало одной из причин разгрома 2-й армии ген. А.В. Самсонова под Танненбергом. Н.Н. Головин так пишет об отсутствии войсковой конницы в начале войны (у немцев каждая пехотная дивизия имела свой собственный полк хорошей кавалерии): «В результате наши пехотные дивизии шли навстречу к еще не скованному врагу слепыми и, будучи вместе с этим лишенными возможности в случае встречного боя с противником сразу же установить с соседними колоннами боевую связь конницей, которая обеспечивала бы от внезапного проникновения неприятеля между колоннами и сопряженного с этим охвата им флангов… Так неправильные отправные точки в отвлеченных верхах науки создавали в низах исполнения условия, затрудняющие победу и облегчающие поражение»[174].