Крах советской модели экономики

народных масс, но и на сопротивление властей, сопровождавшееся массой арестов и

судебных процессов. Последние, в свою очередь, вызвали встречную волну террора со

стороны революционеров, мстивших за своих товарищей. Лавров стал любимцем молодежи, в отличие от Герцена и Чернышевского, он не делал ставку на крестьянскую общину и

призывал сам народ осуществить необходимые преобразования. В этом он находил

поддержку у Герцена и Бакунина, с которыми тесно сотрудничал, находясь в эмиграции.

В то же время в России все более становилось ясным, что для настоящей революции

требуется организация. Сам Лавров говорил о необходимости создания политической

народной партии.

П.Ткачёв, учитывая опыт Лаврова, стал духовным наследником Нечаева и других

народников, связующим звеном между Чернышевским и Лениным и, как считает Т.Самуэли, прямым предшественником и вдохновителем В.Ленина. Это был мощный и оригинальный

мыслитель, создавший своего рода смесь между якобинством, народничеством и

марксизмом. Ткачёв стал одной из центральных фигур революционных брожений в России

70-80 годов прошлого века.

Как и Чернышевский, он верил в крестьянскую общину, в особый

некапиталистический путь для России, но не разделял взглядов Лаврова, считая, что они

лишь замедляют революционный процесс в России. Лавров же обвинял Ткачёва в

“нечаявщине”.

Опираясь на Маркса и Нечаева, Ткачёв создал свою теорию революции

применительно к России. Она включала в себя следующие три пункта: 1. Любая революция совершается не большинством, а меньшинством народа (именно

меньшинство быстрее и лучше осознаёт потребности всего народа).

2. Чем скорее идёт процесс борьбы, тем лучше для революции. Он считал, что Россия

развивается по тем же законам, что и Европа, где уже давно нет революционной ситуации.

Община разваливается, крестьянство расслаивается, промышленность бурно развивается, и

революция должна свершиться в ближайшие 10-20 лет, пока капитализм окончательно не

обосновался в России, ибо рабочему классу легче иметь дело с политической силой царизма, чем с силой крупного капитала.

3. Необходимо создать революционную партию, за границей она должна иметь свой

журнал в эмиграции, который будет помогать партии и революционному процессу. Партия

же должна быть конспиративной, хорошо организованной. Именно в недозрелой России

такой партии легче убедить народ в преимуществах коллективной собственности.

В отличие от своих предшественников, Ткачёв пришёл к выводу о необходимости

захвата власти революционерами с целью осуществления своих общественных идеалов с

помощью этой власти, т.е. “по приказанию начальства”, как потом скажет Г.В.Плеханов.

28 Цит. по: “Общественные науки и современность” № 7, 1998, с. 183.

Через 30 лет Ленин в работе “Что делать?” будет развивать подобные же мысли и

программные положения. Готовя со своими соратниками большевистский переворот в

России, он во многом отошёл от теории революции К.Маркса и опирался на российские

революционные традиции. Как уже упоминалось, Маркс никогда не говорил о

социалистической революции в какой-либо одной, тем более недостаточно развитой стране.

Наоборот, он говорил о революции в нескольких развитых странах одновременно.

Вообще в развитии народничества в России можно отметить два этапа: 1) 60-80 гг.

прошлого века, когда развивалось революционное народничество, требовавшее

радикальных действий; 2) со второй половины 80-х гг. до конца века, когда в

народническом движении стали преобладать не революционные, а либеральные течения.

Российское народничество вобрало в себя ярких и талантливых представителей

русской интеллигенции, которые отражали всё растущее недовольство в народе

самодержавием и сложившимися общественными порядками. Но, к счастью, как ни звали

народники Русь к топору, никакой революции на протяжении всего XIX в. у нас не

произошло. Произошли лишь смута, террор, укрепилось нетерпение революционеров, которые в начале 20 в. все же привели к революции.

В условиях крепостничества народ вообще не принимал тот общественно-сословный

дворянско-помещичий строй, который сложился в России уже в XVIII в., в нём постоянно

зрело вековое чувство обиды и протеста. А русская интеллигенция – глубоко народное, чисто российское, глубинное явление, — стала авангардом в борьбе за социалистическую

идею, в том числе и методами насильственной революционной борьбы и таким образом

взяла на себя ответственность за бунт и смуту, которые стали чуть ли не постоянно

действующими факторами во внутриполитической жизни страны.

При этом не следует думать, что народ понимал, что такое социализм или

коммунизм. Народ хотел не социализма, а просто дележа богатств, накопленных

дворянством, помещиками и буржуазией. А социалистическая идея давала лишь