Крах Третьего рейха

Очень тяжелым было положение не только военнопленных, но и граждан, вывезенных в Германию на работы. В небольшом городке Ландсберг в полосе действия 1-го Белорусского фронта находилось 5 лагерей, в которых работало 4500 мужчин и женщин, в основном советских людей и поляков. Жили они в темных, холодных и грязных бараках по 40 человек и больше, спали на нарах, устланных соломой. Питание было скудное и однообразное. Пищу давали обычно два раза в сутки. Хлеба выдавалось 250–300 граммов, суп из брюквы или тухлой капусты. Работать приходилось по 12–14 часов в сутки. Повсеместными были побои.

Один из освобожденных советских граждан Петр Лаузин из-под Ленинграда рассказывал:

«В немецкой каторге я вместе с женой и двумя детьми нахожусь с 1942 года. Эти годы были самыми страшными в нашей жизни, нам их не забыть до самой смерти. Немцы нас не считали за людей, мы для них были рабочим скотом. Нас били, сажали в карцеры, ходил и мы в обуви с деревянной подошвой. Сейчас всему этому настал конец. Во мне говорит лютая ненависть к немцам. Я желаю с оружием в руках в рядах Красной Армии бороться с проклятыми немцами».

В городе Ландсберг находилось также три лагеря для военнопленных, в которых содержались военнослужащие разных национальностей: советские воины, поляки, французы, итальянцы. В лагере для советских военнопленных содержалось около 500 человек, которые при отступлении фашистских войск были угнаны в сторону Берлина.

30 апреля советские войска вступили в женский концлагерь Равенсбрюк к северу от Берлина. Их встречали  23 тысячи узниц фашистской неволи. 115 тысяч женщин и детей, большинство из которых были представителями еврейской национальности, нашли свою гибель за последние два года только в этом лагере. Перед вступлением в этот район советских войск немцы отобрали наиболее сильных физически узниц и погнали их в глубь Германии. 5 тысяч женщин погибли на этом пути под пулями эсэсовцев или от голода. Несколько тысяч узниц были освобождены подоспевшими советскими войсками.

Освобождать немецкие лагеря смерти приходилось не только советским войскам, но и нашим союзникам на западе. Страшная картина открылась взорам союзников, когда англо-американские войска ворвались в печально знаменитый концлагерь Дахау в 10 милях к северо-западу от Мюнхена — тысячи, десятки тысяч трупов, уложенных штабелями возле крематория и на железнодорожной станции.

30 тысяч узников получили свободу в тот день, однако уже после освобождения 2466 человек умерли от болезней и истощения. Никакая медицинская помощь и улучшенное питание им уже не могли помочь.

Один из узников Дахау, оставшийся в живых, описывал события того исторического дня. Американские танки ворвались на территорию лагеря и встали на плацу. Крышка люка одного из танков открылась и оттуда показался американский майор. Из караульного помещения концлагеря вышел комендант — молодой немецкий лейтенант Г. Скодзенский. Это был блондин, красавец, источавший вокруг себя запах дорогого одеколона, одетый в отлично пригнанную форму с зеркально начищенными сапогами. Немец как на военном параде на Унтер-ден-Линден вытянулся по стойке «Смирно!», щелкнул каблуками и приветствовал американского майора традиционным нацистским «Хайль Гитлер!» Любуясь собой, комендант четко по-военному доложил: «Передаю Вам концлагерь Дахау, общая численность людского состава 30 тысяч человек,  больных 2340 человек, 27 тысяч — снаружи, 560 человек — охрана лагеря».

Американский майор не ответил на приветствие фашиста. Минуту или две он колебался, не зная, как поступить. Затем плюнул в холеное лицо молодого лейтенанта и указал ему на место в подошедшем джипе: «Садись!» Машина скрылась за воротами лагеря. Через несколько минут заключенные услышали несколько выстрелов. С комендантом было покончено. Вся немецкая охрана лагеря была в прямом смысле этого слова растерзана или самими заключенными, или их освободителями. Американский лейтенант лично расстрелял из пулемета 346 сдавшихся эсэсовцев, построенных возле стены.

Это была месть. Жестокая, но справедливая кара нацистам за их зверства! За геноцид отвечать должны не только идейные вдохновители, но и непосредственные исполнители — те, кто сжигал в топках женщин и детей, кто сортировал человеческую кожу и волосы, кто утратил право называться человеком...