Красная глобализация. Политическая экономия холодной войны от Сталина до Хрущева

Однако в 1952 году мало кто мог предсказать грядущее возрождение японской экономики, и меньше всего – кремлевские чиновники, привыкшие обращать внимание на все еще не решенные социальные проблемы Японии, а не на воскрешение ее бизнес-элиты[200]. Тем не менее в том объеме суверенитета, который японцы получили, советское руководство увидело возможность. Открылись перспективы прекращения японской торговой дискриминации и вовлечения азиатского соседа во взаимовыгодный бизнес, под которым понималась традиционная торговля между двумя странами: обмен японских тканей, кораблей и промышленного оборудования на советский лес, уголь, асбест и медицинские товары[201]. Сталин не дожил до восстановления отношений буквально несколько лет. Советские коммерческие амбиции совпадали с амбициями многих бизнесменов Японии, в которой уже давно существовал чрезвычайный экономический интерес к ресурсам Сибири[202].

Однако больше всего усилий для успешного восстановления дипломатических отношений между Японией и Советским Союзом приложило рыбопромышленное лобби [Нага 1998: 55–57][203]. Процесс этого восстановления был запущен визитом в Москву в октябре 1956 года премьер-министра Японии Итиро Хатоямы, за которым вскоре последовала первая волна японских деловых делегаций. Уже в 1956 году мелкие и средние компании Японии сформировали группу для изучения перспектив торговли с Советским Союзом. Деловые отношения были налажены через год[204]. Все это привело к заключению в декабре 1957 года торгового соглашения между двумя странами. С этого момента торговый оборот ежегодно удваивался вплоть до 1960 года, после которого он продолжал расти с поразительной скоростью [Крупянко 1982]. Десять лет спустя он увеличился в пять раз, что сделало Японию крупнейшим торговым партнером Советского Союза за пределами СЭВ – пусть даже всего лишь на один год[205].

Японцы с самого начала четко обозначили то, что они хотят получить от новых отношений с Советским Союзом. Японские бизнесмены объяснили своему советскому партнеру В. Б. Спандарьяну, что у Японии есть потребность в сокращении дефицита торговли с США, вызванного главным образом импортом зерна, ячменя, хлопка, коксующегося угля и нефти[206]. Большую часть американских товаров можно было бы заменить советскими, так как торговля с СССР велась бы на клиринговой основе. Как сказал Микояну во время поездки в Москву в 1959 году губернатор префектуры Ниигата К. Кадзуо, японская сторона в среднесрочной и долгосрочной перспективах уповает на то, что преодолеет свою зависимость от американской нефти и японская промышленность в будущем будет функционировать благодаря советской нефти[207].

Как и в ходе предыдущих встреч и переговоров, японским и советским торговым представителям потребовалось некоторое время, чтобы познакомиться друг с другом. И, как обычно, у советских представителей было четкое понимание новых отношений, в то время как их партнеры – на этот раз японцы – долго думали над тем, какую пользу можно было бы из этих отношений извлечь. Могли бы советские представители использовать в сделках больше долларов и меньше фунтов?[208] Могли бы они купить больше потребительских товаров?[209] Советские представители оказались в знакомой им ситуации, и их ответ был, соответственно, отрицательным. Но взаимоотношения с японскими бизнесменами все же имели характерные отличия. Их первые два года были отмечены наплывом различных японских деловых групп, спешивших заключить сделки с СССР. Министерство внешней торговли быстро научилось использовать одну группу против другой, иногда заставляя представителей японских деловых кругов активно писать письма, в которых они жаловались на советскую нелояльность и предлагали с каждым разом все лучшие условия[210]. Когда летом 1959 года японцы попытались рационализировать импорт из СССР древесины, создав ассоциацию, которая выступала бы от имени всех вовлеченных в торговлю групп, советское руководство заявило в ответ, что будет торговать только с отдельными фирмами, – нетипичная реакция для государства, которое часто поощряло появление таких рационализирующих процесс обмена ассоциаций в деколонизированных странах[211]. В случае с Японией руководство СССР выступало поборником капиталистической конкуренции, даже если способствовало организации централизованной торговли на территории стран глобального Юга.