Красная глобализация. Политическая экономия холодной войны от Сталина до Хрущева

В начале 1960-х годов ведомство перспективного планирования (Госэкономсовет) в своих докладах описывало неугасающий энтузиазм в отношении участия в мировой экономике, призывая к большему участию СССР в мировом разделении труда и в то же время пытаясь представить механизмы, которые бы позволили советской торговле более активно реагировать на международные рынки и, следовательно, стать более прибыльной[276]. Одно из предложений состояло в том, чтобы сделать внешнюю торговлю более устойчивой. Монополия центра на внешнюю торговлю, наряду с убежденностью в необходимости планирования последней в начала каждого года, сделала торговый обмен менее восприимчивым к реальным потребностям советской экономики. Это также привело к тому, что Министерство внешней торговли редко пользовалось особыми выгодными моментами в мировой экономике – извечная проблема, на которую указывали как Микоян, так и чиновники Госплана[277]. В одном из таких сообщений, например, чиновник Госплана обратил внимание на неудовлетворительные и непродуктивные усилия министерства по импорту апельсинов, которые было бы выгоднее закупать в первом квартале. Однако в 1962 году министерство работало слишком медленно, что привело к расточительным дополнительным расходам, а также к нехватке апельсинов «даже» в Москве и Ленинграде[278].

Но, вероятно, самое важное – внешняя торговля часто не была эффективно скоординирована, что вызывало внезапные перебои в импорте из-за отсутствия конвертируемой валюты. При составлении импортных планов Министерству внешней торговли, Госплану и ГКЭС (Государственному комитету СССР по внешнеэкономическим связям) было поручено предложить способы финансирования этого импорта за счет вывозимых товаров. При покупке современных машин в кредит строго требовался подробный график их ввода в эксплуатацию[279]. Кроме того, Министерство внешней торговли призвали к большей разборчивости в определении наиболее выгодных рыночных условий при продаже товаров, приносящих доход в иностранной валюте[280].

Эти предложения, наряду со многими другими подобными, будут повторяться в той или иной форме все более энергично на протяжении большей части десятилетия. Они были связаны с начатыми Хрущевым более амбициозными экономическими реформами, направленными на повышение степени рациональности и степени восприимчивости к внутреннему спросу советского производства. В основном они оказались довольно идеалистическими, но все же требовали определения целей бюрократических ведомств и закрепления их компетенций. Если речь идет о Госэкономсовете, то его цели (перспективное планирование внешней торговли) соответствовали следующие задачи:

1. Развитие производительных сил и подъем благосостояния населения, использование выгод международного разделения труда в интересах обеспечения потребностей народного хозяйства СССР в тех видах машин и оборудования, сырьевых материалов и товаров народного потребления, которые можно получить путем завоза из других стран и обмена на товары отечественного производства, достигая при этом экономии средств, времени и затрат труда.

2. Укрепление экономической базы мировой системы социализма на основе целесообразной и экономически эффективной системы международного социалистического разделения труда.

3. Расширение базы мирного сосуществования с капиталистическими странами, и прежде всего укрепление политической и экономической независимости слаборазвитых в экономическом отношении стран, с постепенным отрывом их от хозяйственной системы капитализма и сближением со странами социалистического лагеря[281].

За третьей задачей скрывается та самая оптимистическая уверенность в притягательности собственной страны, которая разделялась советским руководством, особенно если речь идет о деколонизирующемся мире, для которого, по мнению того же руководства, Советский Союз может служить моделью социально-экономического развития. Стремительное развитие советской внешней торговли в то время, в конце концов, происходило под эгидой централизованного планирования, что указывало на кажущееся превосходство последнего даже в деле развития внешней торговли. С выбором пути планирования, а не экономической либерализации связано совершенствование актуальной торговой практики. Это не было формой либерального ревизионизма или сближением с более ориентированной на рынок системой, к которой стремились на Западе многие левые. Изменения в действительности потребовали бы большего, а не меньшего объема планирования: более внимательного изучения платежного баланса, движения денежных средств и в целом более осведомленного о происходящих экономических процессах Министерства внешней торговли.