Красный корсар

— Сражаться он не может, так как не имеет ни малейших шансов на победу, но, если он действительно не таков, каким я его считал, попробуем вступить в переговоры.

Согласны ли вы сообщить ему мои условия? Или он может пожалеть о своем великодушии?

— О, я ручаюсь, слово его твердо! — с жаром воскликнул Уайлдер. — Прикажите дать пушечный выстрел с подветренной стороны. Пусть сигналы будут дружественными — поднимите флаг перемирия: я готов идти на любой риск, лишь бы снова вернуть его людям.

— Клянусь богом, это истинно христианский поступок, — сказал капитан после короткого раздумья. — И хотя за этот подвиг нам теперь не получить дворянства здесь, на земле, но, пожалуй, на небесах мы обеспечим себе лучшие места.

Великодушный капитан может показаться кое-кому нерасчетливым мечтателем, но, как бы то ни было, приняв решение, он вместе с лейтенантом ревностно взялся за его выполнение. Руль был повернут по ветру, и, когда судно разворачивалось, из подветренного носового порта вырвался столб пламени, сигнализируя о дружественных намерениях и извещая встречное судно, что командование хочет вступить с ним в переговоры. В ту же минуту эмблема Англии была спущена, и на верхушке мачты появился небольшой белый флаг. После подачи сигналов наступило тревожное ожидание, но не надолго. По борту пиратского корабля расплылось облако дыма, и затем до слуха офицеров донесся глухой звук ответного выстрела. Высоко над кораблем, словно крыло голубки, затрепетал такой же белый четырехугольник. Но там, где обыкновенно вывешивают национальный флаг военного корабля, не было никакого флага.

— У парня хватило скромности встретить нас пустым флагштоком, — заметил Бигнал, считая это признаком, предвещающим успех переговоров. — Мы подойдем поближе и спустим для вас шлюпку.

«Стрелу» повернули на другой галс и подняли добавочные паруса для ускорения хода. Когда судно приблизилось меньше чем на пушечный выстрел, Уайлдер предложил остановиться, чтобы их действия не были истолкованы как враждебные. На море спустили шлюпку, на носу укрепили белый флаг парламентера и доложили лейтенанту, что все готово для отправления.

— Сообщите ему о превосходстве наших сил, мистер Арк, ибо он человек разумный и сам увидит, насколько мы сильнее, — заключил капитан, в сотый раз повторив пространные наставления. — Если он примет мои условия, можете обещать ему, что прошлое будет забыто; во всяком случае, скажите, что я употреблю все усилия, чтобы добиться полного помилования, хотя бы для него лично… Ну, с богом, мой мальчик! Смотрите не проговоритесь о том, как нас потрепало в мартовской стычке… Право, все дело в этом ужасном ветре… Ну, до свиданья, желаю успеха.

Не успел он кончить, как шлюпка отвалила, и последних наставлений Уайлдер уже не слышал.

Наш герой имел достаточно времени, чтобы поразмыслить над необычным поручением, ибо судно находилось довольно далеко и путешествие оказалось продолжительным. Порой его охватывала легкая тревога и неуверенность в разумности своего поступка, но эти мысли всякий раз отступали при воспоминании о благородстве и возвышенных чувствах человека, которому он вручал свою судьбу. Несмотря на сложность и опасность положения, он, как истый моряк, влюбленный в свое дело, невольно залюбовался судном Корсара. Идеальная правильность рангоута, благородная чистота линий судна, когда оно, точно морская птица, грациозно неслось по волнам, послушное ровному дыханию пассатов, стройные мачты на фоне синего неба, оплетенные причудливым кружевом снастей, — все это не укрылось от взора человека, который не только умел оценить порядок на корабле, но и восхищался его красотой.

Подобно художнику, привыкшему близко и пристально созерцать лучшие памятники древнего искусства, моряк, который сжился со своим кораблем, приобретает вкус тонкий и совершенный; этот вкус позволяет ему видеть недостатки, неприметные для менее острого глаза, и усиливает наслаждение от зрелища плывущего корабля, ибо разум и чувства сливаются здесь воедино. Вот в чем секрет непонятной для жителей суши могучей и таинственной связи моряка с его кораблем, который он любит, как близкого друга, и гордится его стройными мачтами, словно красотой возлюбленной. Это его дом, его святая святых, предмет его гордости и преклонения. Быстроходностью и маневренностью в сражениях, среди бурь и опасных мелей судно может оправдать или, наоборот, обмануть ожидания моряка, и так создаются легенды о счастливых или несчастливых кораблях, хотя свойства эти чаще объясняются искусством тех, кто ими командует, чем особенностями конструкции. Но в глазах моряков лавры победы и позор поражения принадлежат одному лишь кораблю; и если рейс оказывается неудачным, то это объявляют случайностью, не свойственной данному судну, как будто у машины есть своя воля и она управляется сама собой.