Красный корсар

— Ей-богу, теперь это все пустяки, миледи, — спокойно ответил Фид, который поспешил воспользоваться тем, что его руки свободны, и ослабил веревку на шее; некоторые из матросов сделали было движение, чтобы помешать ему, но грозный взгляд предводителя пригвоздил их к месту. — Я сперва освобожу маленько веревку; ведь такому неучу, как я, не пристало идти в незнакомый рейс впереди своего офицера. А ожерелье — это просто собачий ошейник, который вы видите здесь, на руке моего бедного Гвинеи, а он был из тех, кому немного найдется равных в мире.

— Прочитайте надпись, — умоляющим голосом сказала гувернантка, чувствуя, что мрак застилает ей глаза. — Прочитайте… — повторила она, дрожащей рукой указывая священнику надпись, которая отчетливо выделялась на медной пластинке.

— Святое небо, что я вижу! ««Нептун», принадлежит Полю де Лэси»!

Громкий крик вырвался из груди гувернантки; на мгновение в порыве благодарности, переполнявшей ее душу, она воздела руки к небу, но сейчас же, придя в себя, с исступлением прижала к сердцу Уайлдера, и голос ее зазвучал страстной силой материнской любви:

— Дитя мое? Сын мой!. Вы не должны… не можете, не смеете отнять у несчастной, отчаявшейся матери ее единственного ребенка. Верните мне моего сына, моего любимого сына, и своими молитвами я призову на вас милость неба. Вы храбры, не будьте же глухи к голосу милосердия!

Разве вы не видите, что это рука судьбы? Верните мне сына и забирайте все, что у меня есть. Его отец и деды прославились на море, и ни один моряк не может остаться глух к мольбе за их внука. Вдова де Лэси молит о милосердии. Их кровь течет в его жилах, и вы не посмеете пролить ее.

Смотрите! Мать на коленях умоляет вас помиловать ее дитя! О! Верните мне сына! Отдайте моего ребенка!.

Слова ее замерли в воздухе, и на корабле воцарилась тишина. Мрачные пираты в смущении переглядывались; даже их суровые черты выражали душевное волнение. Но жажда мести слишком овладела их сердцами, чтобы ее можно было потушить единым словом. Неизвестно, каков был бы конец этой сцены, если бы в дело не вмешался тот, чьей воле пираты привыкли подчиняться. Он умел вести их за собой и по своей прихоти раздувать, поддерживать или гасить их пыл. С минуту он молча смотрел вокруг, обводя глазами людей, которые отступали перед его взглядом, но даже давнишние приспешники, привыкшие покоряться его воле, не могли понять странное поведение этого удивительного человека. Взгляд его был взволнован и дик, лицо так же бледно, как у несчастной матери. Трижды губы его пошевелились, но ни один звук не вырвался из груди; наконец в ушах затаившей дыхание толпы раздался его голос, твердый и решительный, несмотря на слышавшееся в нем волнение.

— Разойдитесь! — сказал он, повелительным жестом подкрепляя непреложность своего приказа. — Я справедлив, но требую полного повиновения. Утром вы узнаете мою волю.

Глава XXXII

… Сохранилась

Она доныне. Мудрою природой

Отмечен он, чтобы легче можно было

Признать его.

Шекспир. «Цимбелин»

И вот настало это утро, а вместе с ним наступила и полнейшая перемена в судьбе героев нашей повести. «Дельфин» и «Стрела» по-прежнему шли вперед бок о бок, как добрые друзья. На военном корабле вновь реял английский флаг; гафель «Дельфина» был пуст. Повреждения, причиненные шквалом и войной, были исправлены, и для неискушенного взора славные корабли готовы были сызнова отражать натиск врага и бурной стихии. К северу простиралась длинная, подернутая синей дымкой полоса — земля была близко; три или четыре береговых судна, видневшихся неподалеку, еще раз свидетельствовали о самых мирных намерениях пиратов.

Однако истинные их планы все еще оставались тайной, скрытой в груди одного Корсара. Сомнение, растерянность и, наконец, недоверие сменялись на лицах пленников и даже его собственных матросов. Всю долгую ночь после этого богатого событиями дня Корсар провел без сна, молча шагая взад и вперед по палубе, погруженный в свои мысли. Изредка он произносил краткие слова команды, но, если кто-нибудь осмеливался обратиться к нему с посторонним делом, он жестом, не терпящим возражения, запрещал нарушать свое одиночество.

Но, когда на востоке взошло пламенеющее светило, с «Дельфина» раздался сигнальный выстрел, призывающий каботажное судно приблизиться. Сейчас наконец взовьется занавес над заключительной сценой нашей трагедии. Корсар приказал команде собраться на палубе и в присутствии пленников, которых он пригласил на ют, обратился к своим людям со следующими словами: