Красота без прикрас

Страх заставляет нас тратить целые состояния на антивозрастные средства для кожи, ботокс, начиная с двадцати лет на кремы от загара. Одна женщина рассказывала мне: «Я стараюсь избегать прямых солнечных лучей и накладываю солнцезащитный крем каждые три часа, за исключением зимнего времени. Порой это надоедает, я не хочу, чтобы у меня появились морщины». Другая женщина признавалась, что ради предотвращения морщин она научилась не хмуриться и не щурить глаза.

«Я очень боюсь постареть и пытаюсь что-то с этим делать. Недавно я поняла, что стареть с достоинством, может быть, более привлекательно, чем постоянно суетиться. Вы не поверите, но именно тщеславие сдерживает мою прыть в битве против возраста».

Этот страх реален. Оно и понятно: в нашей культуре старость значит непривлекательность. Большая часть индустрии красоты вращается вокруг морщин, и, хотя это естественный побочный эффект жизни, они объявлены врагами, чтобы продавать нам средства для борьбы против них. Если некая знаменитость ухитрилась «красиво постареть», массмедиа расточают в ее адрес похвалы и восторги, будто бы это большое достижение. На самом деле, когда люди говорят, что даже женщины «за» могут не утрачивать привлекательности и приводят в качестве примера Холли Бери или Джулианну Мур, они лишь подчеркивают, что быть привлекательной – значит выглядеть моложе своих лет. Опять ничего нового. А вот если бы мы считали красивым и привлекательным лицо женщины, покрытое морщинами, это было бы другое дело.

Почему Джеймс Бонд должен быть женщиной

Когда дело касается возраста, телевидение и кино представляют нам такое же разнообразие, как и в плане типов телосложения и этнических типов. Практически все модели и актрисы в кассовых фильмах – двадцатилетние и тридцатилетние женщины. Есть, правда, и сорокалетние, но выглядят они в таком случае на двадцать с небольшим.

Проблема с присутствием в массмедиа разных возрастных групп гораздо шире дискриминации на кинокастинге. Мы не только редко видим актрис старше тридцати пяти, исполняющих главные роли в блокбастерах, средства массовой информации вообще редко упоминают о женщинах этого возраста.

Молодость и красота – не достижения. Это недолговечные побочные, хотя и положительные, эффекты времени и/или ДНК. Сами по себе восхищения они не заслуживают.

Кэрри Фишер

Сколько фильмов, телешоу, даже книг вы можете назвать, где встречаются женские персонажи за сорок, живущие полной жизнью, имеющие амбиции и любовников? В кино полно мужчин сорока, пятидесяти и даже шестидесяти лет, которые демонстрируют крутизну, – но что же их ровесницы? Реже, чем никогда.

Ведь для них не пишут сценарии. И при таком раскладе совсем неудивительно, что даже молодые женщины с ужасом ждут очередного дня рождения. Страх выглядеть старухой накладывается на общий страх перед возрастом, ведь нам с рождения внушают, что мы что-то значим, пока мы молоды, только в молодости мы можем наслаждаться жизнью и познавать мир. И времени у нас мало.

«Я очень уважаю пожилых женщин и знаю, что свои прелести есть в каждом возрасте. Я просто живу и наслаждаюсь».

Эштон Эпплуайт, автор This Chair Rocks: A Manifestoagainst Ageism, полагает, что, если мы хотим преодолеть страх старения, мы должны перестать искать в массмедиа ролевые модели. «Нам нужно держаться вместе, иметь друзей всех возрастов и откровенно говорить о своих чувствах. Если молодые женщины не будут думать, глядя на женщину постарше: «Она вся в морщинах, я не хочу быть такой» – что мы усваиваем благодаря постоянной промывке мозгов от массмедиа, – а просто поговорят с ней, они узнают, что пожилым нравится их возраст и что со зрелостью к ним пришла уверенность и ясность. И молодые тогда подумают: «А знаете что? Я не против постареть и тоже стать такой уверенной в себе и обрести такое же знание жизни».