Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Папы не сразу признали нового короля, но в конце концов Пий II признал Фердинанда I королем Неаполя и Иерусалима (этот титул напоминал о покорении города крестоносцами в XI веке). После долгого конфликта с группой неаполитанских баронов, поддерживавших его соперника, Иоанна Анжуйского (кроме того, у него была поддержка Милана, папства, Арагона и Албании), Фердинанд I все же окончательно утвердился на неаполитанском престоле. За годы своего правления с 1458 по 1494 год он создал роскошный двор, куда стекались поэты и художники. Впрочем, культурной славы Лоренцо Великолепного или Изабеллы д’Эсте[42] ему добиться так и не удалось. Возможно, это объяснялось тем, что древних построек в Неаполе почти не сохранилось, и гости города устремлялись либо в барочные дворцы, либо к руинам Помпей и на живописное Амальфитанское побережье. И все же в Неаполе сложился впечатляющий двор в духе Ренессанса. Здесь жили многие выдающиеся гуманисты, в том числе Лоренцо Валла, один из тех, кто опроверг достоверность «Дарения Константина». Неаполь, как Флоренция и Венеция, рождал «людей Ренессанса». Таким человеком был первый министр короля, Джованни Джовиано Понтано, увековеченный на фресках апартаментов Борджиа, не только политик, но еще и известный поэт и ученый[43]

.

Фердинанд I пережил многих претендентов на его трон. Чтобы заручиться альтернативной поддержкой местных баронов, он предоставил множество привилегий городам королевства[44]. К 1471 году история Неаполя могла обеспечить ему превосходство над всеми другими городами. Здесь были горы, равнины, моря и реки, за крепостными стенами скрывались широкие улицы, прекрасные дома, церкви и фонтаны. Богатство знати постоянно росло[45]

. Верховным правителем Неаполя считался папа, и Фердинанд платил ему дань – в зависимости от политической ситуации, значительную или скромную. Но король заботился о своих интересах в Риме. Он предложил condotte (договоры на предоставление наемных войск) некоторым римским баронам, а это означало, что в течение срока действия договоров их можно было использовать в качестве средства давления на пап[46]

. Фердинанда считали жестоким правителем. В 1485 году он раскрыл заговор баронов. Участников заговора он арестовал во время свадьбы в Кастель-Нуово, и все они были убиты в тюрьме. Ходили слухи, что он забальзамировал тела своих врагов и выставил их в своем музее. Правда это или нет, но современники относились к нему настороженно и даже неприязненно. Филипп де Коммин писал, что в мире «нет человека более жестокого, злобного, порочного и отвратительного», чем сын Фердинанда, Альфонсо II, но отец его гораздо более опасен[47].

Пока Фердинанд основывал династию, его северные соседи, папы, восстанавливали свое влияние после десятилетий раскола. Им предстояло возродить и обновить и сам Рим, и Церковь во всей их славе[48]

. В конце XV века Рим стал настоящим центром Европы. Здесь жили и работали представители христианских правителей. В основном здесь решались дела церковные, но порой и вполне светские. Папы поначалу не приветствовали долгосрочные посольства, но постепенно привыкли, и к началу XVI века Рим превратился в крупный европейский дипломатический центр, где присутствовали послы с Запада, Востока, из северной Московии и африканской Эфиопии. Да и в самой Италии интересы пап были не только религиозными. Папа являлся правителем одного из пяти крупных государств Италии, и эти земли обеспечивали ему доход. Но в то же время такое положение делало папу светским правителем – со всеми вытекающими из этого проблемами управления. Нужно было поддерживать социальный порядок, обеспечивать собираемость налогов, а при необходимости собирать армию для защиты территорий. В этом смысле папа был таким же монархом, как правители Милана или Неаполя. В XV веке все папы, за исключением арагонца Каликста (годы правления 1455–1458), были итальянцами, и их выборы становились вопросом итальянской политики. Преемнику Каликста, Пию II, наследовал Павел II (венецианец Пьетро Барбо). Затем на престол взошел Сикст IV (лигуриец Франческо делла Ровере), а за ним – Иннокентий VIII (генуэзец Инноченцо Чибо). Группировки в курии (при папском дворе) постоянно менялись, но всегда были связаны с той или иной зарубежной державой – Францией или Священной Римской империей. В самом Риме тоже были две мощные силы – семейства Орсини и Колонна. В XV веке в курии преобладали итальянские аристократические семейства, что позволяло небольшим государствам обеспечить свое представительство[49]. Правители Мантуи, Гонзага, в 1461 году добились кардинальского сана для одного из своих сыновей. В 1493 году кардиналом стал представитель семейства Эсте из Феррары. В этот период попасть в Коллегию кардиналов неитальянцам стало практически невозможно. Возникла новая мода: назначение папских племянников – непотизм (от итальянского nepote – племянник или внук).