Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Подобные проблемы неудивительны, учитывая колоссальные военные расходы того времени. Известная нам информация по армии Карла V дает представление об уровне расходов. Кампанию при Павии оценили в 943 046 испанских дукатов, а всего в итальянские кампании с 1522 по 1528 год было вложено почти 1,7 миллиона дукатов. Подобные расходы не вызывали восторгов в Испании, но у Карла были и другие источники доходов: его тетка Маргарита Австрийская договорилась с банкирами Антверпена о финансировании армии. Карл имел серьезное преимущество над соперниками: он мог рассчитывать на богатства Нового Света. На заре европейской колонизации наибольшую доходность приносили серебряные рудники Мексики и Перу. С 20-х по 40-е годы XVI века доходы Карла от налогов на серебро выросли в семь раз: с 39 тысяч до 282 тысяч дукатов в год. Эти доходы служили надежным обеспечением банковских кредитов, необходимых для покрытия постоянного бюджетного дефицита короны[775]. И действительно, в следующие два века Габсбургам приходилось финансировать войны во всей Европе, и это служило оправданием их стремления к такому богатству[776]. Неудивительно, что спустя почти пятьдесят лет после испанцев французы решили, что им тоже пора заняться колонизацией. 15 января 1541 года Франциск I поручил Жану-Франсуа де Робервалю основать «Новую Францию» – ныне это Канада[777].

Для некоторых итальянцев испанские колонии открывали большие возможности. В испанской финансовой системе важную роль стали играть генуэзские банкиры, которые и финансировали ранние колониальные проекты. С 1520 по 1525 год они выдали Карлу V в общей сложности 312 500 дукатов и опередили своих германских коллег, сумма займов у которых составила 288 071 дукат. Все изменилось в следующем десятилетии, когда банкиры Фуггер и Вельзер генуэзцев опередили: 2,3 миллиона дукатов против 1,5 миллиона генуэзских в 1526–1532 годах и 1,1 миллиона против 697 тысяч генуэзских в 1533–1536 годах. Впрочем, все суммы весьма значительны[778]. Генуэзцы активно участвовали в перемещении денежных средств в итальянских городах, оказавшихся под испанским контролем, Неаполе и Милане. К концу XVI века некоторые купцы полностью отказались от материальной торговли, полностью переключившись на финансовые услуги[779].

Другие итальянцы оценили гостеприимство Нового Света иначе. Флорентийский республиканец Лука Джиральди после возвращения Медичи к власти в 1512 году отправился в Лиссабон. Три года спустя он все еще находился в Лиссабоне и вел переговоры с видными флорентийскими банкирами, в том числе Барди и Кавальканти. Он занялся торговлей сахаром на Мадейре, совершил путешествие в Индию и стал португальским дворянином. Сын его поступил на дипломатическую службу, а впоследствии стал правителем португальской колонии Баия в Бразилии[780]. Другой итальянец, Джованни Паоли из Брешии, привез в Америку первый печатный пресс и установил его в мексиканском Теночтитлане[781]. А тем временем богатые европейцы начали коллекционировать артефакты Нового Света. На встрече в Болонье в 1533 году доминиканский монах преподнес Карлу V дары из «Новой Индии», в том числе покрывала из перьев попугаев[782]. Образы Америки присутствовали на свадьбе Козимо Медичи и Элеоноры Толедской в 1539 году, а в 1545 году на гобелене при дворе Медичи можно было рассмотреть индейку[783]. То есть процесс колонизации повлиял не только на европейские финансы (американские богатства способствовали дальнейшим испанским войнам в Европе), но и на европейскую культуру. Усиление испанского владычества в Италии нравилось далеко не всем. В этом убедился отец Элеоноры, дон Пьетро ди Толедо (или Педро де Толедо), когда в 1532 году стал вице-королем Неаполя. Дон Пьетро, дальний родственник испанской королевской семьи, получил город, где еще были живы воспоминания о французской осаде. Более того, ему пришлось разбираться с напряженными отношениями между местными баронами, которые вообще редко приветствовали любых правителей. Делал он это довольно умело, опираясь на принцип «разделяй и властвуй». Ему удалось создать и поддерживать весьма элегантный и образованный двор.

Главная задача дона Пьетро была иной: защита неаполитанских территорий от нападений османов. Нападения происходили постоянно, не только в Апулии, на дальнем «каблуке» Италии (в июле 1538 года произошло весьма символическое нападение на Отранто), но еще и на острова Капри и Искья в Неаполитанском заливе. Во время османских набегов турки хватали местных жителей и обращали их в рабство. Поэтому дон Пьетро разработал программу строительства береговых укреплений, которые, по крайней мере, могли бы дать жителям время на то, чтобы укрыться в безопасных местах в случае нападения[784].