Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

К этому времени французские интересы остались лишь на севере Италии – поход 1494 году стал туманным воспоминанием. По мере отступления противника испанская власть на Апеннинском полуострове укреплялась – а вместе с ней росла и неприязнь итальянцев к испанцам. Но это не слишком радовало Карла. Когда французы решили окончательно пожертвовать Неаполем, они смогли сосредоточить свои силы для решающего удара в другом месте. В феврале 1536 года, надеясь после смерти Франческо II Сфорца вернуть себе Милан, французы вторглись в Савойю и Пьемонт и захватили несколько городов, в том числе и Турин. Карл отреагировал мгновенно. К июлю французы были выбиты отовсюду, кроме Турина. Но затем император слишком уж растянул свою армию, попытавшись захватить Прованс. Французы ответили тактикой выжженной земли. Недостаток припасов и живой силы (в какой-то момент Карл даже обратился к супруге, Изабелле, регенту Испании, с просьбой прислать подкрепление – четыре тысячи солдат), а также успешная оборона французов не позволили испанцам захватить порт Марсель. Испанцы были вынуждены отступить[794].

А тем временем в средиземноморской геополитике произошел серьезный сдвиг. Франция и Османская империя окончательно закрепили свой союз. В 1535 году Франциск I предложил Сулейману совместно атаковать Сицилию и Сардинию. Сулейман отказался, но в том же году державы подписали договор, по которому османский флот мог стоять в Марселе, а французы получали право торговли в Османской империи. В 1537 году между Францией и Священной Римской империей случились два коротких перемирия. Затем Карлу пришлось разбираться не только с новым союзником Франции в Средиземноморье, но еще и с собственными протестантскими князьями. И тогда в 1538 году Франциск и Карл в Ницце заключили перемире на десять лет. По договору Франция сохраняла за собой Турин и прилегающие территории[795].

Франко-османский союз положил конец ситуации, в которой Венеция являлась главным западным торговым партнером Османской империи[796]. После поражения при Аньяделло в 1509 году и потери значительных территорий на материке Венеция почти не участвовала в Итальянских войнах, переключившись на оборону. К концу 1536 года ей удалось почти удвоить собственный флот (с двадцати семи до пятидесяти кораблей)[797]. Венецианцы занимались усовершенствованием укреплений и созданием милиции (а с 1545 года на галерах в качестве гребцов стали использовать осужденных преступников)[798]. Все эти шаги обходились дорого. В XVI веке налоги в Венеции практически удвоились. Вот на таком фоне началась османо-венецианская война 1537–1540 годов.

Война началась с нападения османов на венецианскую колонию Корфу. Корфу пал через несколько недель[799]. В это время у Венеции сложились хорошие отношения с папством. Папа тоже был обеспокоен наступлением Сулеймана. Совместно со Священной Римской империей была создана новая Священная лига для борьбы с турками[800]. Впрочем, это не помешало успехам османов в Эгейском море, где турки захватили венецианские острова Андрос, Наксос, Парос и Санторини, а также разграбили венецианские поселения на Пелопоннесе. (Вечные проблемы войны с использованием наемников возникли, когда выяснилось, что генуэзский адмирал Андреа Дориа, командовавший флотом Священной лиги и уже десять лет находившийся на службе империи, пытался заключить с османами сделку и заполучить остров Хиос для Генуи.)[801] В 1538 году османы одержали победу над флотом Дориа в сражении при Превезе, а в 1539 году успешно осадили Кастельнуово (нынешний Герцег-Нови в Черногории), хотя при осаде турки понесли серьезные потери.

Оружие и тактика наземных войн постепенно менялись. То же самое происходило на море. Корабли менялись, чтобы их можно было вооружить тяжелыми пушками. Пушки располагались на пушечной палубе почти у ватерлинии, чтобы корабли не переворачивались[802]. Современная тактика не всегда реализуется так, как всем хотелось бы. В 1545 году сэр Роджер Эшем, который, как многие английские писатели того времени, серьезно изучал Испанию, в трактате о преимуществах стрельбы из лука писал, что поражение испанцев при Кастельнуово (в трактате он называет его «Ньюкаслом») объясняется их чрезмерным увлечением огнестрельным оружием: «Стрельба из луков – вот главное орудие, избранное Господом в наказание за нашу грешную жизнь. […] Мощь их стрельбы хорошо известна испанцам, которые в городе Ньюкасле в Иллирии пали жертвой турецких стрел: тогда испанцы не смогли использовать пушки по причине сильного дождя»[803].