Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Монтень не первый критиковал колонизаторов. Итальянские авторы, которых вовсе не радовало укрепление власти испанцев на Апеннинах, также описывали жестокость испанцев в Новом Свете. Примером тому может служить напечатанная в Венеции в 1565 году книга миланского историка Джироламо Бенцони «История Нового Света»[847]. Впрочем, осуждение испанских жестокостей было не слишком искренним – многие итальянцы неплохо на этом зарабатывали: генуэзские банкиры, флорентийские торговцы, моряки и авантюристы. В «Государе» Макиавелли выступал за колонизацию, поскольку так государство могло получить новые территории. Колонизация выгоднее отправки и содержания войск. Но в пропагандистской войне против испанских колонизаторов образ конкистадоров, вооруженных дьявольскими мушкетами, стал еще одним оружием в арсенале противников Испании.

Глава XXII. Тридентский собор

После 1544 года основной театр военных действий сместился с центра Италии к северной границе с Францией и к Средиземноморью. А в Риме политическое внимание (наконец-то, как скажут многие) переключилось на реформу Церкви.

Климент VII умер в 1534 году. Его преемником стал Алессандро Фарнезе – Павел III. Кардинальской шапкой он был обязан сестре: у Джулии был роман с папой Александром VI, из-за чего Алессандро прозвали Кардиналом Нижней Юбки. Он происходил из старинной римской семьи (и стал первым папой из римлян после смерти Мартина V в 1431 году), поэтому в городе его приняли очень тепло. На момент избрания ему уже исполнилось шестьдесят шесть лет. Конклав продлился всего два дня. Многие кардиналы полагали, что новый папа не протянет больше пары лет[848]. (Гвиччардини утверждает, что Павел сам распустил слухи о своем слабом здоровье, причем «с большой ловкостью»[849].) На самом деле здоровье его было гораздо крепче, чем у Медичи (он был чуть старше Льва и Климента, с которыми вместе учился во Флоренции). На папском престоле Павел III провел пятнадцать лет.

В начале своего понтификата Павел столкнулся с угрозой османского вторжения – флот султана вошел в эстуарий Тибра. В это время венецианцы активно занимались строительством укреплений, а герцоги Флоренции построили себе крепость за городскими стенами. Папа начал планировать перестройку оборонительных укрепления Рима. Но убедить граждан в необходимости таких расходов оказалось нелегко, и планы Павла так и не осуществились – был построен только один бастион у ворот Порта Ардеатина[850].

Как у Медичи и Борджиа до него, у Павла тоже имелись династические амбиции: он хотел обеспечить собственное государство сыну, Пьеру Луиджи Фарнезе. После избрания Павел сразу же сделал двух своих внуков-подростков кардиналами и устроил брак еще одного (Оттавио Фарнезе) с незаконнорожденной дочерью императора, Маргаритой, вдовой Алессандро Медичи[851]. Но, хотя Павел был более тонким политиком, чем Климент, в жестокости он ему не уступал. Те, кто вставал у него на пути, быстро погибали (как кардинал Ипполито Медичи – темная история, в которой Павел, если и не был заказчиком, то, по крайней мере, закрыл глаза на заговор) или оказывались в казематах замка Сант-Анджело (как кардинал Бенедетто Аккольти, который вполне заслуженно попал в темницу за злоупотребление властью, но через год был освобожден Карлом V).

Павел думал не только о семейных интересах. Он возвышал серьезных богословов и дипломатов. В коллегию кардиналов вошли Пьетро Бембо (с ним мы знакомы по «Придворному») и еще один известный ученый, Якопо Садолето. Повышения получили и дипломаты: Жан дю Белле (во Франции), Гаспаро Контарини (в Венеции) и Дэвид Битон (шотландец, но на французской службе), а также доверенное лицо императора, Николаус фон Шенберг. Назначение двух английских кардиналов было очень спорным. Реджинальд Поул находился в изгнании, а Джон Фишер вскоре был казнен – кардинальство не позволило Генриху VIII и далее закрывать глаза на отказ Фишера признать Генриха главой английской Церкви. Через четыреста лет, в 1935 году, Фишер и еще один принципиальный противник Генриха, Томас Мор, были канонизированы. Начало правления Павла совпало с возвышением одного из самых влиятельных институтов католической Церкви – Общества Иисуса. Иезуиты были не единственным новым религиозным орденом в Италии XVI века: ранее возникли менее известные ордены, в том числе небольшой аристократический орден театинцев (основан в 1524 году при Клименте VII), среди членов которого был будущий папа Павел IV[852]. Но орден иезуитов оказался намного более значительным.