Краткая история цинизма

Если честно, «Робинсон» недалеко оторвался от русских «ветов», которые совсем недавно, и победоносно, изобрели способ определения «стрессовой чувствительности», т. е. определение темперамента лошади. Строго научный метод Кузнецова-Сунагатуллина (Уральская гос. академия ветеринарной медицины) — ныне апробированный и внедренный в производство (св-во № 1653 680), заключается в том, что лошади подкожно вводится в очень приличном количестве… скипидар. И по степени ее беснования от боли делаются глубокомысленные выводы о ее темпераменте.

Это не фантазия. Это научный факт (см. КИКС № 4 за 2007 г., стр. 15).

Вспомним историю профессии.

Ипполог и ветеринар XVIII столетия Г. Теннекер в свое время был поразительно откровенен:

«Болезни лошадей вылечивать удобнее не только потому, что они проще и не столь сложны, как человеческие, но и что на скотину не действуют страсти, страх, испуг, печаль или чрезмерная радость…»

«Практика коновала не столь трудна, как думают простые люди и даже теоретисты. В скотской врачебной науке можно с здравым смыслом и некоторыми сведениями в физиологии, патологии и особенно хирургии заслужить уважение, когда, напротив, в человеческой врачебной науке с сими познаниями считали бы лекаря самим бедняком. Конские болезни просты, но размножают их книги наших теоретических ученых».

(Российской новый и полной опытный коновал. Часть 4, типография Селивановского, 1809 г.)

Когда писались и читались эти стоки, то, вероятно, была вполне естественная надежда на то, что общее развитие науки, совершенствование «человеческой» медицины, «со стола» которой ветеринарии всегда что-нибудь вполне лакомое да перепадало, — превратит ветеринарию из «коновальства» в серьезную отрасль настоящей медицины.

В действительности ветеринарией был перенят опыт исследований, научных разработок, диагностирования, клинических дисциплин, но все это без исключения было пущено только для разработки методов пролонгации страданий пациента и для обслуживания зла и дикости.

Только для того, чтобы сделать издевательство над живым существом максимально эффективным и беспроблемным.

Пора назвать вещи своими именами.

Ветеринария на данный момент — это ЕДИНСТВЕННАЯ медицинская дисциплина, которая НЕ ставит своей задачей сохранение жизни и здоровья пациента.

От этого общего, научно-практического подхода, который уже кристаллизовался, — происходит и то удивительное снисхождение ветеринарии вообще к любому человеческому скотству в отношении лошади. От этого же «заговор молчания» о травматическом предназначении любого вида лошадиного железа, о пыточности принятых в спорте спецсредств, о противоречии ВСЕХ нормативов спорта анатомии и физиологии лошади.

Нравственность, человеческая нормальность, умение сострадать пациенту и ненавидеть болезнь и ВСЕ ее причины — предполагаются как непременная составная часть профессии врача.

Где и как ветеринарным врачам ампутируют эти качества?

Известно, что без этих нравственных составляющих медицина становится чудовищным оружием против жизни, здоровья и цивилизации.

Вспомним многочисленные преступные медицинские эксперименты в Дахау, Ревенсбрюке, Освенциме и других концлагерях фашистской Германии. Их делали, между прочим, не пожарные, не солдаты, не прачки.

Их делали врачи. Применяя все самые передовые медицинские технологии.

Я понимаю, сколь обидно и больно читать эти строки тем тысячам прекрасных, человечных, добрых, нормальных людей, которые стали ветеринарными врачами и которые вынуждены играть «по правилам», принятым в сегодняшней ветеринарии.

Проблема этих людей — простая человеческая робость. Забитость. Зависимость.

Но и некоторые врачи, приписанные к СС и СД, тоже по ночам лили слезы, писали покаянные дневники, а утром шли обслуживать газовые камеры и преступные медицинские опыты.

В сухом осадке тщательное изучение «Робинсона», к сожалению, ничего, кроме ужаса, вызвать не может. Ветеринары, полностью имея представление о преступности конного спорта, молча, покорно согласились на роль обслуживающего персонала при концлагере конного спорта.