Креативный мозг. Как рождаются идеи, меняющие мир

Но иногда, во время обсуждения этой темы, Лурия допускал, что такой сугубо когнитивный расчет, возможно, не раскрывал самую суть феномена. Я соглашался с ним и периодически мысленно оживлял наши дискуссии на протяжении многих лет (даже десятилетий), которые прошли со времени наших бесед вокруг антикварного стола с массивными латунными ножками, украшенными львиными головами, в квартире Лурии на улице Фрунзе в Москве. Необычные мнемонические способности «Ш» должны были корениться в биологии, хотя бы отчасти, поскольку несколько других членов его семьи также обладали исключительной памятью, пусть далеко и не такой выдающейся. Но Лурия проводил свои эксперименты с участием «Ш» за десятилетия до того, как нейробиология стала зрелой научной дисциплиной, оснащенной концепциями и технологиями, необходимыми для решения головоломки. Теперь мы лучше подготовлены для ее разгадки.

Воспоминания и значимость

Сегодня мы признаем, что «воспоминания» – это сеть тесно взаимосвязанных нейронов, расположенных в основном в коре и обладающих свойством совместной активации. Когда такие группировки нейронов начинают объединяться, процесс должен поддерживаться непрерывной взаимной активацией, и в этом важнейшую роль играют гиппокамп и соседние с ним структуры в медиальной части височной доли. Если только этот процесс не облегчается благодаря механизмам распознавания априорной значимости, он будет мучительно медленным, измеряемым неделями, месяцами, годами и даже десятилетиями, и в течение всего этого времени система связей в пределах сети нейронов будет непрочной и склонной к распаду. Эволюционная «мудрость» (если она существует) этого процесса заключается в том, что он обеспечивает забывание излишней информации. Но относительно небольшое количество таких сетей выживают и объединяются, становятся более прочными и стабильными благодаря пролиферации новых синапсов, соединяющих нейроны в этом ансамбле, и в этот момент необходимость в гиппокампе и соседних структурах отпадает, а сеть становится строго «кортикализованной». Процесс осуществляется или путем старательного повторения принципа «возбуждаются вместе – связываются вместе» для часто используемой информации (апостериорная значимость), или через выброс дофамина, отмечающего эту информацию как важную в момент ее появления (априорная значимость). Поскольку большая часть информации не является ни важной, ни часто используемой, то у большинства людей это все отправляется на обочину. Вот вам благо забвения.

Теперь представьте индивидуума, у которого почти вся, или вообще вся входящая информация объединяется – трансформируется в стабильную систему связей при помощи синапсов – на порядки величин больше, чем у остальных людей. Такая суперскоростная пролиферация синапсов ведет к аномально быстрому объединению памяти. В ее основе могут лежать различные механизмы.

Одним из таких механизмов может быть следующий. Мозг рассматривает всю входящую информацию, как будто она значимая в априорном смысле – в этом случае дофаминовый сигнал высвобождается без разбора. Вы получаете Шерешевского, у которого каждое воспоминание – не важно, насколько оно до смешного незначительное, – быстро становится неизгладимым. Это, конечно, только гипотеза, и мистера «Ш» больше нет с нами, чтобы изучать его при помощи современных инструментов, которыми владеет нейробиология. Но существуют и изучаются другие индивидуумы с исключительной памятью, которую они часто находят сомнительным удовольствием³⁵.

Другой возможный механизм образования у «Ш» неизгладимых воспоминаний может быть на самом деле связан с синестезиями. Вилейанур Рамачандран и его коллеги предположили, что склонность к синестезии вызвана гиперсвязанностью нейронов³⁶. Возможно ли, чтобы гиперсвязанность нейронов также существенно облегчала и ускоряла образование долгосрочных воспоминаний, в результате чего они теряют свою селективность? Согласно этому сценарию, синестезия «Ш» и неизгладимые воспоминания являются двумя следствиями одной и той же, лежащей в основе причины – гиперсвязанности нейронов.

В любом случае неизгладимые воспоминания и неспособность забывать являются побочным продуктом нарушенного механизма определения значимости и утраты его селективности, то есть способности различать важное и излишнее. Вся жизнь «Ш» была пронизана этим недостатком. Он был нерешительным человеком, часто растерянным, неуверенным в том, что он хочет в жизни и как этого достичь. Если бы не его сотрудничество с Лурией, который помог «Ш» стать профессиональным мнемонистом, он, скорее всего, с трудом барахтался бы в жизни.

Захваченная значимость

Достаточно плохо, когда механизм значимости лишается селективности, но эта способность может переворачиваться, и тогда развивается стремление к неадекватному, самоповреждающему или даже саморазрушающему поведению. Такое стремление мы называем пристрастием, или зависимостью.