Креативный мозг. Как рождаются идеи, меняющие мир

Как множественным структурам головного мозга удается сговориться, чтобы подтолкнуть человека к инновациям и творчеству? Мы уже пришли к выводу, что любая попытка пришпилить этот процесс к отдельной части мозга является бессмысленным занятием. Изучение природы креативности имеет гораздо более долгую историю, чем систематические исследования ее когнитивных признаков и мозговых механизмов. Задолго до того, как креативность стала «трендом» официальных психологических и неврологических исследований, неуловимые механизмы творческого процесса волновали самых нетривиальных представителей творческих профессий. Вольфганг Амадей Моцарт, Альберт Эйнштейн, Анри Пуанкаре, Жак Адамар и многие другие пытались ухватить суть искрометного творческого порыва путем самоанализа и сообщения о своих наблюдениях в статьях и частной переписке. На некоторые из этих сочинений, собранных в одной книге под редакцией Брюстера Числина, мы будем ссылаться позднее в этой книге¹.

Уже давно стало ясно, что нужно как минимум делать различие между порождением новых идей и последовательной селекцией всего порожденного; и кажется логичным, что первое должно предшествовать второму. Обе части этого процесса скрывались во мраке, и, пожалуй, порождение в большей мере, чем селекция. Хотя избирательность творческого процесса уже многие годы является предметом исследований, вопрос о том, как порождается новая идея, не привлекал ни особого внимания, ни интереса общепринятых направлений когнитивной психологии. Так что неудивительно, что спасение пришло из совершенно иной области – эволюционной биологии. Исследования креативности впервые предпринял Дональд Кэмпбелл (1916–1996). Он придумал методологию, которую иногда называют алгоритмом слепая вариация – селективный отбор, или СВСО². Согласно этому алгоритму, новая идея порождается, по существу, случайно, и за этим следует процесс селекции, или отделения зерен от плевел: малая часть массы случайно порожденных идей расценивается как хорошая и сохраняется, а остальной объем случайно порожденного выбрасывается.

Понятие о том, что творческий процесс начинается со случайного, свободного порождения идей, появилось в основном потому, что оно освободило специалистов в области когнитивной нейробиологии от весьма обескураживающих попыток выяснить, что же происходит. Это был своего рода уход от конфликта, попытка избежать споров. Однако при ближайшем рассмотрении алгоритм СВСО привел к определенным проблемам.

Первой проблемой стала комбинаторная. Принимая во внимание бесконечное количество «слепо» порожденных идей, потребуется слишком много времени для создания чего-либо полезного, и, таким образом, этот механизм вряд ли может существовать. В начале двадцатого столетия Эмиль Борель предложил «теорему о бесконечных обезьянах». Суть была в следующем. Посадите обезьяну (или собрание обезьян) перед пишущей машинкой и разрешите ей нажимать клавиши наугад. Дайте ей бесконечное количество времени, и рано или поздно (скорее поздно, чем рано) эта обезьяна напечатает собрание сочинений Шекспира, не говоря уже о многих других произведениях, не таких возвышенных. Но жизнь настоящей обезьяны ограничена, как и жизнь креативного человека, ученого, писателя или художника, так что – удачи! С уверенностью можно сказать, что смертная обезьяна отправится на свои обезьяньи небеса раньше, чем напечатает хоть один сонет, и подобная же судьба ждет смертного человека – генератора случайных идей.

Понятие об «умственном блуждании», которое лежит в самом сердце творческого процесса, уже какое-то время витало в воздухе. Но если мощные компьютеры хорошо справляются со всеми возможными вариантами и выбирают соответствующие определенным критериям, люди так не могут. Как показали эксперименты с шахматистами Алленом Ньюэллом и Гербертом Саймоном, у человека должен быть с самого начала ограниченный выбор решений, лишь тогда весь процесс будет эффективным, и даже метод проб и ошибок должен быть в чем-то избирательным³. Тогда, на основании законов информатики, представляется, что лежащее в основе творческого процесса умственное блуждание тоже должно быть ограниченным в чем-то с самого начала, иначе оно будет просто неуправляемым. Принятие решений – не обезьянье дело!