Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

А ведь он уговорил всех: в Генпрокуратуре — моих заместителей, в Совете Федерации — Егора Строева, кое-кого — в Администрации Президента, всех, кроме меня и Катышева. Мы же твердо решили: Хапсирокову замом не быть. Я чувствовал, что Хапсироков занимается темными делишками, но схватить его за руку никак не получалось. А что же будет, если он станет заместителем Генерального, получит власть? А ведь он имел большую поддержку в ФСБ, судя по всему, был их «доверенным лицом». Не случайно сейчас он получил назначение в Администрацию Президента. Не удивлюсь, если он и дальше пойдет в гору.

Конечно, его надо было увольнять сразу. Я этого не сделал. Почему? Была еще одна причина.

Наверное, я проявил известную слабость, однако я всегда помнил, что в свое время Хапсироков поддерживал меня в трудные минуты. Уже чисто по-человечески я не мог после этого относиться к нему объективно. Постараюсь объяснить. Я был директором НИИ Генпрокуратуры, он — начальником Управления делами Генпрокуратуры. То есть все денежные вопросы шли через него. Мы финансировались в те дни по остаточному принципу — институт получал лишь те крохи, которые оставались после центрального аппарата прокуратуры. Проблем в связи с этим возникало много, и я часто ходил к Хапсирокову «на поклон». К моему огромному удивлению, он всегда решал проблемы института без каких-либо расспросов и разговоров. Здесь надо объяснить один нюанс. Хотя я тоже был членом коллегии, для Хапсирокова это мало что значило, поскольку он и с замами Генерального не слишком-то считался — так он себя поставил в Генпрокуратуре. К институтским же ученым и ко мне в том числе он относился почему-то весьма благосклонно и уважительно. Здание нашего института ветшало — он сделал прекрасный ремонт. Все это было удивительно. Я как-то спросил его, почему он так поступает. Хапсироков ответил: «Мой отец профессор. Я все это делаю в знак уважения к своему отцу и всем ученым».

Когда я стал Генеральным прокурором, естественно, не мог все это забыть. Каюсь, мне не хватило тогда и жесткости, и опыта, чтобы раз и навсегда пресечь его деятельность, уволить. Но все мы сильны «задним» числом, анализируя уже произошедшее.

* * *

Как выяснилось позднее и подтвердилось совсем недавно, Хапсироков был замешан во многих криминальных делах. Он фигурировал в деле Ильюшенко. На него жаловался Щербаков из Союза предпринимателей: фирма Хапсирокова взяла кредит, сразу же обанкротилась, деньги не вернула. Поэтому факту прокуратура пыталась возбудить уголовное дело, проводилась проверка, уже были подготовлены все материалы… Но Устинов в дело их не пустил. Еще в 1997 году Хапсироков был взят в плотную разработку оперативниками ФСБ. Судя по собранным материалам, контрразведчиков ожидала масса любопытных открытий. Цитирую справку: «В среде высокопоставленных чиновников органов власти и бизнесменов Хапсироков известен под кличкой Хапс, под этой же кличкой его знают и в криминальной среде».

Особое место в досье занимала информация о деловых связях прокурорского завхоза. Одна из фирм, с которой, по информации «разработчиков», генерал тесно сотрудничал, была некаг компания под названием «Гринтек». Как оказалось, именно эта фирма принимала участие в капитальном ремонте помещений Генеральной прокуратуры, после чего в кабинете заместителя Генпрокурора Катышева (курировавшего на тот момент самые громкие в России уголовные дела) сотрудниками ФСБ было обнаружено подслушивающее устройство.

Именно к тому времени относится и опубликованная не так давно на одном интернет-сайте буквально шокировавшая меня расшифровка записи оперативного прослушивания. Сделана она была 13 октября 1997 года. Беседуют Альфред Кох и Назир Хапсироков.

«К. Спасибо тебе. Ты обещал показать какие-то документы…

Н. Хорошо, покажу.

К. А ты не знаешь, там пришло письмо?

Н. Что пришло, то обязательно. Просто мне надо взять. Подписал ли он его сейчас или тогда, точно не знаю. Почту он (Скуратов. — /О.С.) расписывал. Сегодня почту он закончил расписывать 20 минут назад. Завтра до 11 часов я тебе выдам о законных решениях.

К. Понял».

Иными словами, пользуясь своей служебной близостью к Генеральному прокурору, Хапсироков направо и налево сдавал все наши секреты, был оборотнем, предателем.

На контакты Хапсирокова с мафией случайно натолкнулись и работники милиции, занимавшиеся «делами» одной из крупных подмосковных банд. По оперативной информации МВД, служебные телефоны Хапса в Генпрокуратуре, а также номера его мобильных телефонов были обнаружены в записных книжках доброго десятка лиц, совершивших уголовные преступления, имеющих криминальные связи или проходящих по оперативным разработкам.

Несмотря на всю секретность, Хапсироков каким-то образом узнал о слежке. В 1998 году разработка Хапса была срочно прекращена, а ее инициаторам, как я слышал, не поздоровилось.

Когда Хапсироков увидел, что главным препятствием на его пути стали Катышев и Скуратов, он начал действовать. К тому времени он уже вовсю лоббировал в Генпрокуратуре прекращение уголовных дел и «решал» другие вопросы.