Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Степашин ей сгоряча ответил: «О Скуратове можете забыть, он уже никогда не вернется на свое место».

На что Карла дель Понте сказала еще более жестким тоном: «В этом случае ни о каком сотрудничестве речь не может идти вообще. — И как бы между прочим добавила: — А что, Совет Федерации уже решил судьбу господина Скуратова?»

Я сравнивал потом поступок этого, в общем-то, неблизкого мне человека с поведением многих наших высокопоставленных чиновников, переставших меня замечать уже на следующий день после моей опалы. Она же показала, что ценит и личностный момент и не собирается сотрудничать с теми ведомствами, которые грубым образом попирают закон.

Степашину ничего не оставалось делать, как все это «скушать».

Так вот, в Москве он снова захотел встретиться с ней. Она отказывалась категорически. Тогда Степашин позвонил мне и попросил, чтобы я помог организовать их встречу. В то время Степашин вел двойную политику: он заигрывал и с Ельциным, и со мной — боялся за свое кресло. На этот раз он выполнял поручение Ельцина и «семьи».

Я не стал возражать и при удобном случае попросил дель Понте принять Степашина хотя бы на несколько минут. Карла согласилась. И вот перед отъездом она рассказала мне о содержании беседы. О том, как Степашин все время подводил разговор к вопросу: о чем же шли наши с ней переговоры, есть ли у нее что-то на Ельцина и других кремлевских чиновников или нет? Будучи умной женщиной, дель Понте понимала, чем может обернуться для меня ее положительный ответ, под какую лавину я попаду.

— Я ему сказала, что ничего не привезла. Ни-че-го! — с каким-то непривычным для нее детским озорством сказала она мне.

Степашин же, как она вспоминала, сразу с облегчением вздохнул и радостно заулыбался.

— Мне даже смешно стало, как он обрадовался, — продолжала Карла и добавила: — Я думаю, правильно поступила, что ему так сказала. А мы будем продолжать свое дело…

Отсюда, видимо, и пошел слух, что Карла ничего не привезла.

* * *

На самом же деле мы получили материалы и по «Мабетексу», и по «Аэрофлоту» с «Андавой», и по «Мерката Трейдинг». Обсудили общие проблемы, в частности вопросы отмывания преступных доходов и возможного возвращения незаконно вывезенных из России денег, решили, как лучше сотрудничать российско-швейцарской группе по борьбе с коррупцией — с нашей стороны эту группу возглавил Михаил Катышев.

Но основную и наиболее интересную информацию мы получили… на словах.

Госпожа дель Понте, конечно, находилась в очень сложном положении, когда приехала. И не только потому, что ее все отговаривали и пугали. Как она сама говорила, ей очень хотелось привезти мне новые, разоблачающие Кремль документы, счета и так далее. В глубине души я тоже надеялся, что Карла привезет с собой много интересной и важной информации. В то время у нее уже были на руках материалы, к примеру, счета Бородина, его заместителей Люлькина, Савченко и некоторых других. Но дать их мне она не имела права. Не могла по простой причине: Паколли опротестовал их изъятие у него из офиса через суд, и пока суд не вынес свое решение, что изъятие происходило «по закону», она не имела права пускать эти документы в дело и тем более передавать их кому-либо. Это был чисто формальный момент, через который «перепрыгнуть» без нарушения закона невозможно.

Однако Карла дель Понте нашла выход и здесь. Нельзя передать документы из рук в руки? Так можно передать на словах то, что в них содержится. Поэтому она дала широкую устную информацию — о проверках денег, пластиковых карточках… С указанием имен, цифр, стран, куда пошли деньги и как. А позднее пришли и документы: Чуглазов получил через некоторое время копии счетов, выписки из кредитных карт, банковских переводов и так далее. Да-а, недаром российские власти не давали визу Карле дель Понте… Если бы они знали, что она привезет столько материалов, никогда бы не впустили ее в страну.

Конечно, мне надо было все это записать на магнитофон, чтобы не пропустить детали, но я конспектировал. Обстановка была очень напряженной: и пресса, и исполнительные власти — все ждали, что вот сейчас «взорвется бомба». Журналисты — те чуть ли не ночевали у входа на территорию пансионата, всеми путями пытаясь заполучить сенсационную информацию. Мы были вынуждены усилить на Истре охрану…

Карла — очень достойный человек, и я благодарен судьбе, что свела меня с ней. Она сыграла во всей этой истории большую роль. Начавшееся в Швейцарии расследование по делу Бородина стало еще одной своеобразной формой моей реабилитации. Буду справедлив: в отличие от пресмыкавшейся перед властями российской Генеральной прокуратуры швейцарская действовала объективно.