Кремлевские подряды. Последнее дело Генпрокурора

Последним звеном в череде отставок стал уход из прокуратуры следователя Николая Волкова. Увольнение последовало через две недели после того, как он вернулся из Швейцарии с «богатым уловом» документов, компрометирующих высоких кремлевских чинов. В интервью газете «Сегодня» Волков прямо заявил тогда, что имевшаяся у него информация позволяла ему уже в октябре — ноябре, то есть в самые короткие сроки, завершить расследование одного из важнейших эпизодов многотомного дела «Аэрофлота». Однако следователь вдруг понял, что все 500 килограммов привезенных им документов в Москве мало кому интересны. Тогда Волков решил от отчаяния надавить на свое руководство с помощью швейцарских коллег, направив им от имени Генпрокурора Устинова приглашение посетить Россию. Уцепившись за этот факт, в прокуратуре сразу же раздули грандиозный шум, строптивца с облегчением уволили. А чтобы погасить разгоревшийся скандал, встречу прокуроров организовали официально. Хотя никакого желания встречаться со швейцарцами не испытывали.

Визиту предшествовал ряд громких заявлений в зарубежной прессе. Много интервью дал Бернар Бертосса, который регулярно напоминал о том, что швейцарские судьи не удовлетворены темпами расследования громких дел против российских чиновников и предпринимателей. 2 сентября 2000 г. он заявил газете «La Repubblica»: «По делу «Мабетекс — Мерката» собрано достаточно материалов для начала судебного разбирательства». Двумя днями позже его процитировала немецкая «Tages-Anzeiger»: «Создается впечатление, что российская прокуратура никогда не избавится от своей зависимости от политической власти». Еще через несколько дней слова Бертосса опубликовала и швейцарская «Le Temps»: «Не стоит слишком обольщаться по поводу сотрудничества с российским правосудием. Тем не менее мы намерены продолжать нашу работу». Следователь Даниэль Дево, в свою очередь, с особой обеспокоенностью констатирует, что российские судебные власти никак не отреагировали на «факты, свидетельствующие о тяжелых правонарушениях».

Представительная делегация швейцарцев прибыла в Москву в четверг, 14 сентября 2000 года, и, согласно программе, тут же отправилась осматривать достопримечательности российской столицы, не обойдя вниманием и Кремль, над реконструкцией которого трудились главные фигуранты дела — «Мабетекс» и «Мерката Трейдинг».

Основная часть визита началась утром в пятницу. Гости встретились с коллегами из Генпрокуратуры, представленными в расширенном составе. Особенно отмечалось, что в российскую делегацию был включен новый следователь Александр Филин, ведущий дело «Андава» — «Аэрофлот» и заменивший скандально ушедшего в отставку Николая Волкова. Присутствие Филина должно было стать доказательством того, что это не протокольная встреча и что разговор пойдет о конкретных уголовных делах. Тем более что по заведенной предшественницей Рошахера Карлой дель Понте традиции швейцарцы привезли с собой целую пачку документов, касающихся как дела «Аэрофлота», так и целой серии российско-швейцарских историй об отмывании денег через швейцарские банки российскими чиновниками, их родственниками и друзьями-бизнесменами.

Но если с «Аэрофлотом» все было более-менее понятно (в разгар развернувшейся в то время борьбы с Березовским это дело стало приобретать благородно-конъюнктурный статус), то «Мабетекс» по-прежнему оставался самой неудобной и максимально замалчиваемой российской Генпрокуратурой темой. Не случайно, что если в зарубежных (а затем и в российских) средствах массовой информации и появлялись материалы этого расследования, то, кроме самих швейцарцев, обеспокоенных судьбой следствия, сделать это было некому.

То, что из двух «неудобных» дел российская Генпрокуратура выбрала наименее для себя опасное, свидетельствует и такой чисто чиновничий факт: на торжественный прием в честь визита гостей не был приглашен следователь Тамаев, который вел дело «Мабетекса». Судя по всему, чтобы не мозолил швейцарцам глаза и не вызывал у них желания задать российскому следователю какие-то непредвиденные вопросы.

Материалы, привезенные швейцарцами, вызвали в напряженном ходе переговоров настоящую бурю. Российские прокуроры даже отказались принимать некоторые из привезенных документов по делу «Мабетекса» (их запрашивал более года тому назад мой заместитель Владимир Давыдов): Рошахеру заявили, что необходимость в них уже отпала. А после встречи Устинов сделал все возможное, чтобы оградить Генпрокурора Швейцарии от общения с журналистами.