Крепостное право

Действительно, помещики Иван, Степан и Мария Базилевские были забиты до смерти. Под угрозой такой же расправы турбаевцы добились от судейских чиновников и советника Корбе расписки, что все они «добровольно переведены в казаки».

Об этих событиях в народе было сложено несколько песен. «Малороссияне, как известно, народ поэтический и любят перекладывать на песнь всякое мало-мальски интересующее их событие или происшествие», – говорил о своем народе бывший крепостной А.В. Никитенко. Вот одна из тех песен, в которой говорится именно о расправе над помещиками:

Ой, хотели Базилевцы весь свет пережити,Да не дали турбаевцы им веку дожити.Изобрали Базилевцы велику громадуКличут сестру Марьянушу к себе на параду:«Порад, сестра Марьянуша, як ридная мати,Як бы нам турбаевцев под себя подобрати?!»– «Браты мои риднесеньки, не велю займати».Ох и пришли турбаевцам из Сенату листыШоб выбыли Базилевцы, шоб ни було и висты.У той Марьянуши весь двор на помосте,Приехали тураевцы к Марьянуше в гости.«Одсунь нам, Марьянуша, викно и оболоне!»Ударилась Марьянуша об полы руками:«Браты мои риднесеньки, пропала я с вами!»Оступили турбаевцы весь двор с коламиОй на гори посеяно, а в долине жато.Не померли Базилевцы, а лебонь[12] их побито.У Киеве огонь горит, а в Полтаве дымно.Як выбыли Базилевцы всем панам завидно.В Киеве на Подоле рассыпаны орешки.Думали Базилевцы, то козацкие смишки[13].

Самоуправление в селе Турбаи продержалось целых четыре года: русское правительство было занято войнами с Турцией. Лишь в июне 1793-го в село вступили карательные войска с двумя пушками. Расправа была жестокой. Руководителей повстанцев – Степана и Леонтия Рогачки, Мусия и Манойло Пархоменко, Павла Олеференко, Василия Назаренко и Григория Величко – суд приговорил к смертной казни, которую затем заменили 100 ударами плетью каждому и пожизненными каторжными работами в Тобольске.

Всего к различным мерам наказания суд приговорил около двухсот человек, в том числе 14 женщин.

Стремясь уничтожить даже память о восстании, Екатерина приказала переименовать село Турбаи в Скорбное, а крестьян переселила в степи Херсонской и Таврической губерний.

Идеальный помещик

«Лучшей судьбы, чем у наших крестьян у хорошего помещика, нет во всей вселенной», – утверждала Екатерина II.

Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский[14], родившийся в 1827 году, описывал своего деда как пример идеального помещика екатерининского времени. При этом он ничуть не скрывал достаточно неприятных отрицательных черт, свойственных каждому крепостнику. Вот что он писал: «Дед мой вставал летом с зарею и на своих беговых дрожках бывал уже в поле при выходе крестьян на работы. Управителей имениями он не держал. Ближайшими помощниками его были сельские старосты, но кроме того при нем обыкновенно состоял какой-нибудь смышленый юноша, которого он посылал со своими приказаниями. Это был тот тип объездчика или полевого приказчика, из которого впоследствии вырабатывались хорошие управляющие.