Крепостное право

Крепостная помещика Рославлева Саратовской губернии воспротивилась приставаниям барина, да еще и пожаловалась его жене. Барыня поссорилась с супругом и уехала из деревни по каким-то делам. Ну а Рославлев приказал управляющему выдать строптивую девку замуж за деревенского дурачка – то есть за слабоумного. Управляющий пожалел девицу и нашел ей мужа поумнее. Рассвирепевший барин отдал молодого супруга в солдаты.

Но реакция барыни могла быть и иной! Так, писатель Даниил Лукич Мордовцев в очерке «Накануне воли», составленном на основании архивных документов Саратовской губернии, рассказывает, как супруга помещика Малова, узнав о том, что муж изменяет ей с крепостной, ворвалась в людскую, отрезала девушке волосы, а после, «войдя в раж», заставила ее раздеться и лучиной опалила ей «вокруг естества волосы». Мордовцев приводит много случае помещичьей распущенности и крайней жестокости. Он рассказывает, как девушек принуждали к сожительству с помещиками битьем, вождением по снегу в мороз босиком, как их заковывали в рогатки… Особенно Мордовцева возмущало то, что барская похоть распространялась даже на молодых матерей: их насильно уводили для услаждения помещика, в то время как их голодные младенцы в люльках задыхались от крика.

Наскучившую секс-рабыню помещик мог отдать в публичный дом с тем, чтобы она, торгуя собой, платила ему оброк. Об этой практике повествует путешествовавший по России прусский чиновник, экономист и писатель Август фон Гакстгаузен.

Похотливые помещики, а порой и их управляющие, считали за правило иметь свои гаремы или серали, составленные из крепостных невольниц, которых уже почти официально именовали «серальками». Вся разница между владельцами сералей заключалась в том, как именно они относились к своим невольницам. Ну и, конечно, в размере таких гаремов.

Такой гарем имел, к примеру, князь Гагарин. В его доме находились две цыганки и семь девок, «последних он растлил без их согласия», сообщает нам современник. А цыганок он держал для того, чтобы учить девок пляске и песням. Это было нужно, чтобы развлекать барина и его гостей. С девушками Гагарин обходился очень жестоко и часто наказывал их арапником[23]. При этом он считал нужным держать бедняжек взаперти и раз отпорол одну девушку только за то, что она смотрела в окно.

Друг Пушкина А.Н. Вульф писал о своем дяде Иване Ивановиче Вульфе: «Женившись очень рано на богатой и хорошенькой девушке, нескольколетней жизнью в Петербурге расстроил свое имение. Поселившись в деревне, оставил он жену и завел из крепостных девок гарем, в котором и прижил с дюжину детей, оставив попечение о законной своей жене. Такая жизнь сделала его совершенно чувственным, ни к чему другому не способным».

Публицист, славянофил Александр Иванович Кошелев (1812–1883) без особых эмоций сообщает, что во второй половине 1830-х годов неподалеку от их собственного имения «поселился в селе Смыкове молодой помещик С., страстный охотник до женского пола и особенно до свеженьких девушек. Он иначе не позволял свадьбы, как по личном фактическом испытании достоинств невесты. Родители одной девушки не согласились на это условие. Тогда он приказал привести к себе и девушку, и ее родителей; приковал последних к стене и при них изнасильничал их дочь. Об этом много говорили в уезде, но предводитель дворянства не вышел из своего олимпийского спокойствия, и дело сошло с рук преблагополучно».

Да и у самой помещицы Кошелевой, родственницы Александра Ивановича, крестьяне неоднократно жаловались на управляющего, который не только отягощал их сверхурочными работами, но и разлучал с женами, «имея с ними блудное соитие». Ответа из государственных органов не было, и доведенные до отчаяния люди самостоятельно управляющего отколотили. На этот раз власти отреагировали немедленно! Было проведено расследование, но, несмотря на то что обвинения в адрес управляющего подтвердились, он не понес никакого наказания и остался в прежней должности. А вот напавшие на него крестьяне были выпороты и заключены в смирительный дом.

Даже те, кого принято считать борцами за счастье народа, то есть «декабристы», по отношению к крепостным крестьянкам вели себя далеко не порядочно. Например, в деле Осипа-Юлиана Викентьевича Горского – офицера, участника войны 1812 года, неоднократно награжденного за храбрость, говорилось: «Сперва он содержал несколько (именно трех) крестьянок, купленных им в Подольской губернии. С этим сералем он года три тому назад жил в доме Варварина. Гнусный разврат и дурное обхождение заставили несчастных девок бежать от него и искать защиты у правительства, – но дело замяли у гр. Милорадовича».