Крепостное право

Исследователи выделяют в истории этого театра два этапа: первые пять – семь лет это действительно был «ума и вкуса храм», а затем начался упадок, неизбежный при крепостнических порядках.

А порядки были вот такие: актеры жили словно в казарме, получали пайки. Стол был общим. К обеду сходились по звуку барабана с валторной и ели только стоя – так приказал граф, говоривший: «Так будешь есть досыта, а не до бесчувствия».

Ежевечерне объявлялись графские приказы, в которых были перечислены случившиеся за день «беспорядки» и соответственно проступкам назначались «мучительства». «А мучительства у нас были такие, что лучше сто раз тому, кому смерть суждена, – рассказывала бывшая актриса театра Каменского Любовь Анисимовна, ставшая в пожилых летах няней писателя Н.С. Лескова. – И дыба, и струна, и голову крячком скрячивали и заворачивали: всё это было. Казенное наказание после этого уже ни за что ставили».

Эту Любовь Анисимовну Лесков описывал как высокую, тонкую и очень худую старушку, которая не могла пробыть на холоде и одной минуты без того, чтобы ее длинный, необыкновенно тонкий нос не посинел. Этот нос, по словам писателя, и был «главным виновником ее определения на сцену для благородных ролей».

Актеры жили в абсолютной изоляции. Граф Бутурлин писал, что актрисы Каменского «содержались взаперти, в четырех стенах, как бы в гареме, и, кроме как в театр, никуда не выходили». Следили за актрисами пожилые женщины, имевшие детей. Если выяснялось, что какая-то из актрис завела роман или приняла ухаживания поклонника, то дети тех женщин «поступали в страшное тиранство», – рассказывала Любовь Анисимовна.

Даже во время спектакля актрисам запрещалось смотреть в зрительный зал. Если по ходу действия нужно было повернуться к залу, то граф приказывал закрывать глаза. Он считал себя полновластным хозяином всех театральных красавиц. Знаком внимания хозяина считались присланные в подарок «камариновые серьги», они означали, что актриса выбрана в наложницы графа.

Именно из жизни крепостного театра графа Каменского Александром Ивановичем Герценом был взят сюжет рассказа «Сорока-воровка» – о талантливой, но бесправной крепостной актрисе, погибающей от жестокости помещика.

В рассказе владельца театра зовут князь Скалинский, а главная героиня остается безымянной, ее величают по имени персонажа пьесы – Анетой. В пьесе «Сорока-воровка» идет речь о девушке-служанке, которую несправедливо обвинили в краже драгоценности, тогда как яркую побрякушку украла птица.

Рассказчиком выступает некий знаменитый актер – на самом деле Герцену всю историю рассказал Михаил Семёнович Щепкин, который в феврале 1822 года приезжал в Орёл и даже играл в театре Каменского.

По сюжету рассказа князь желает заключить ангажемент с Щепкиным и приглашает его посмотреть спектакль в своем театре. Тот смотрит представление и восхищается игрой актрисы, исполняющей главную роль. Щепкин желает увидеться с этой актрисой, но выясняется, что к ней никого не пускают без письменного разрешения графа.

Ожидая ответа князя, Щепкин становится свидетелем следующей сцены: «…управляющий велел позвать какого-то Матюшку; привели молодого человека с завязанными руками, босого, в сером кафтане из очень толстого сукна. «Пошел к себе, – сказал ему грубым голосом управляющий, – да если в другой раз осмелишься выкинуть такую штуку, я тебя не так угощу; забыли о Сеньке». Босой человек поклонился, мрачно посмотрел на всех и вышел вон».

Оказывается, что провинившийся Матюшка – это актер, который осмелился послать любовную записочку одной из актрис: «Записочку перехватили к одной актерке; ну, князь этого у нас недолюбливает, то есть не сам-то… а то есть насчет других-то недолюбливает; он его и велел на месяц посадить в сибирку». – «Так это его тогда приводили на сцену оттуда?» – «Да-с; им туда роли посылают твердить… а потом связамши приводят».

История заточенного в «сибирке» Матюшки – не вымысел. «Под всем домом были подведены потайные погреба, где люди живые на цепях словно медведи сидели, – вспоминала Любовь Анисимовна. – Бывало, если случится когда идти мимо, то порою слышно, как там цепи гремят и люди в оковах стонут. Верно, хотели, чтобы о них весть дошла или начальство услышало, но начальство и думать не смело вступаться. И долго тут томили людей, а иных на всю жизнь».

Заточенные в подземелье актеры там же в погребах должны были твердить роли, готовиться к спектаклям. Под конвоем, связанными их доставляли в театр, а после представления снова отправляли в страшный застенок.

Желая привлечь свободного человека и прославленного актера Щепкина в свой театр, князь выдает ему пропуск. Запрет на свидания с актрисой он объясняет тем, что она слаба здоровьем. Далее рассказчик пишет: «Пока я достиг флигеля, где жила Анета, меня раза три останавливали то лакей в ливрее, то дворник с бородой: билет победил все препятствия, и я с биющимся сердцем постучался робко в указанную дверь».