Крещение Руси и Владимир Святой

В церкви Богородицы Владимир видел духовное сердце новой Руси. Здесь он вознамерился устроить и княжескую усыпальницу. По его приказу мощи княгини Ольги извлекли из почитавшейся киевскими христианами могилы. Владимир сам пришел на место погребения Ольги. Его сопровождал торжественный крестный ход во главе с митрополитом и всеми русскими епископами, собравшимися тогда в Киев. Раскопав могилу, обнаружили, что останков Ольги совсем не коснулся тлен. Мощи пребывали «целы и нерушимы». Владимир и епископы прославили Бога. Тело подняли из могилы и положили затем в церкви Богородицы, в каменном саркофаге. Для убеждения в нетленности мощей в крышке саркофага оставили небольшое «оконце». Но «оконце», замечает Иаков Мних, в его времена отворялось лишь приходившим с верою. Для них открывалось, что тело не только по-прежнему лежит нетленным, но и как будто излучает свет. Многие получали у гроба княгини исцеление болезней.

Там же, у Богородицы, упокоил Владимир и мощи, привезенные из Корсуни, – честные главы святого Климента Римского и ученика его Фива. По имени одного из главных почитаемых княжеской семьей святых и сам храм нередко называли «церковью Святого Климента». Иногда предполагают, что в церкви Богородицы имелся посвященный Клименту Римскому придел. Там и хранились его мощи.

Войдя впервые под своды освященного храма, Владимир взмолился: «Господи Боже! призри с небес и увидь! И посети виноград свой. И заверши, что насадила десница Твоя, новых людей сиих, которым обратил сердце и разум познать Тебя, истинного Бога. Призри на церковь сию, кою создал недостойный раб Твой во имя родивший Тебя Матери и Приснодевы Марии. Если кто помолится в церкви сей, то да услышишь молитву его, и отпусти грехи его, молитвы ради Пресвятой Богородицы».

Помолившись, князь провозгласил: «Вот, даю святой Богородице от имения моего и от градов моих десятую часть». В церкви (видимо, на стене) было начертано решение князя об этом, «клятва». «Если кто осудит это, – утвердил Владимир, – да будет проклят». Ведать новым десятинным сбором было назначено настоятелю церкви Анастасу. По этой княжеской «клятве», сохранявшей силу вплоть до монгольского нашествия, старейшая каменная церковь Руси звалась еще и Десятинной. По завершении дел князь справил в честь освящения храма пышный праздник. На пир были приглашены бояре и киевские «старцы». Но князь, по своему обычаю, не забыл и нуждающихся. В тот день «убогим» раздавали особенно много «имения».

Строительство Десятинной церкви достойно увенчало просветительские труды великого князя Владимира. Выстроенный и украшенный под руководством греческих мастеров в центре княжеской столицы каменный храм стал вековым памятником победе христианства в огромной державе Рюриковичей. На Руси появилась общая для всего строящегося государства идея, сверхценность, достойная увековечения. Появилась единая для страны вера. Так что построение Десятинной – не просто веха в культурной истории. Первое подлинно монументальное творение Руси знаменовало собой завершение длившегося около века созидания цивилизации. Если кто-то захочет подыскать точную дату рождения Русской цивилизации, то это должно быть 12 мая 996 года. Столь близкое дню рождения Константинополя, цитадели восточного христианства.

Запись, сделанная Владимиром в Десятинной церкви, не сохранилась. Вместе с храмом она погибла во время нашествия монгольских орд. Но уже вскоре после ее утраты кто-то из духовных лиц попытался «воссоздать» ее – на основе летописей и преданий о святом князе. Так родился «Церковный устав Владимира» – один из важнейших памятников русского церковного права. Устав дополнил дарение десятины еще и определением границ княжеского и церковного судов. В основе своей он восходил к достоверным церковным легендам о преобразованиях крестителя Руси. Но в то же время большинство уже самых древних редакций «Устава» – о чем мы уже говорили – содержат явные ошибки, в первую очередь упоминание патриарха Фотия как современника Владимира. Десятина же оценивается не просто как десятая часть княжеского и градского имущества, а в более развитых средневековых понятиях как десятая доля любых налогов и сборов. Но может, само содержание «Устава» подобной «ошибкой» не является?

Одна из древнейших редакций «Устава» – Варсонофьевская – не содержит хронологических смещений и не противоречит летописям. Она не выходит за рамки летописи в описании десятинного дарения – Владимир дает храму «десятину по всей Русской земле во всех градах». После этого, продолжает «Устав» в данной редакции, князь вместе с «княгиней» (не «царицей»!) Анной и со своими детьми определил новые границы компетенции княжеского суда. Об участии церковных властей не упоминается, и это вполне соответствует ситуации X века. Князь в глазах своих подданных был единственным источником судебной власти – не считая общинного веча. Соответственно, и выделить что-то из своего суда, создать новый церковный суд он должен был своей волею.