Кресло Кутона

Семнадцати лет он завербовался в армию, и принимал участие во всех войнах Империи. Когда он, еще в чине унтер-офицера, был под Москвой, ему была объявлена благодарность в армейском приказе. Наполеон вызвал его и предложил эполеты «при условии, что он сменит фамилию». Антуан Кутон отказался, заявив, что никогда не откажется от своего отца, — и остался сержантом. При Реставрации он возвратился в Орсе, не считаясь с предрассудками, и прожил там двадцать лет. В 1848 году, когда ветер переменился, и была провозглашена Республика, его соотечественники нашли, что Кутон «хороший человек». Не зная, каким образом принести публичное покаяние перед сыном того, от кого они так быстро отреклись, его пригласили на банкет, где старый солдат согласился председательствовать.

Это был суровый, немного мрачный и упрямый человек. Имеется его письмо, адресованное одному хроникеру-роялисту, который сурово судил его отца: «Имя Кутона, — пишет он, — было тяжело носить долгое время; ныне, когда начинают признавать его величие и об этом стало возможно говорить, я больше не страдаю, когда на него нападают».

Антуан Кутон умер в 1867 году; Наполеон III сделал его кавалером ордена Почетного легиона. У него был сын, умерший в Италии от холеры и оставивший двух малолетних дочерей… И, таким образом, мы возвращаемся к дарительнице кресла на колесах и к этому историческому предмету мебели.

Ни одна реликвия не является в большей степени подлинной, чем эта. Механическое кресло было подарено Кутону управляющими Национальным движимым имуществом; оно происходит из Версальского дворца, где принадлежало жене Шарля-Филиппа Капета, иными словами, графине д'Артуа. После Термидора Хранилище мебели затребовало кресло для «передачи в Национальное хранилище машин» на Университетской улице. Это требование, рукопись которого сохранилась, датировано мессидором III года. Достоверно известно, что в то время (около года спустя после катастрофы) вдова Кутона уже возвратилась в родной город, забрав с собой свою мебель и реликвии, оставшиеся от мужа. Таким образом, приказ о возвращении кресла не был исполнен; оно с тех пор оставалось в Оверни. Вдова Кутона умерла в 1843 году, его сын, о котором шла речь, в 1867 году. Они оба были неопровержимыми свидетелями, хранили живые воспоминания событий II года; они видели Кутона в его кресле на колесах. И этот любопытный экспонат, хранящийся в столичном музее, стал одним из наиболее живописных и правдивых элементов революционной хроники, которые делают столь познавательными залы Карнавале.