Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа

В частности, на 10-й Владимирской губпартконференции в середине ноября обнаруживается характерное для второй половины 1920 года изменение отношения к социальным слоям в крестьянстве. Докладчик по продовольственному и сельскохозяйственному вопросам заявил, что «нужно бороться против вновь появившегося в деревне специфического элемента бедноты зимогорского свойства, который не хочет работать, а предпочитает пользоваться помощью государства на правах неимущих». Необходимо держать курс на старательного хозяина, а не на бездельника, поглощающего продукты производителя, считал он[517].

В прениях определились различные точки зрения, в том числе и о продолжении курса на уравнительность, коллективизацию обработки земли и государственное планирование. На что докладчик Богомолов в заключительной речи отреагировал резко отрицательно: речь идет не об уравнении крестьян, а о выравнивании государственной политики в отношении крестьянства. Предполагаемые производственные планы для сельского хозяйства, пока оно остается мелкобуржуазным, вряд ли применимы.

«Здесь возможен только путь воздействия на массу этих собственников, выработанный путем известного соглашения с производителями».

В Вятской губернии на июньской конференции Нолинской уездной парторганизации сокрушались, что разверстку выполнили, а семян не осталось, вопрос недосева — самый главный и больной[518]. Эта растущая «боль» стала причиной обостренного обсуждения продовольственной политики на ноябрьской конференции, по ходу которой между отдельными критическими замечаниями прорывались и такие заявления, что продовольственную политику вообще нельзя назвать правильной. Ряд выступавших, в том числе и председатель укома Коровкин, настойчиво проводили идею «разверсток-заказов» с целью заинтересовать середняка в улучшении его хозяйства. Другие возражали: единственный путь улучшения сельского хозяйства — принудительная коллективизация, но она возможна только при получении машин. Сейчас же выход — это государственное вмешательство в крестьянское хозяйство. Коровкин не сдавался: «Если мы будем давать крестьянам заказ на продовольственные продукты, то крестьяне сами озаботятся поднятием своего хозяйства, применением машинной обработки, требуя машин от государства». Нетрудно увидеть в этой разверстке-заказе прообраз натурального налога.

Как и во Владимире, в Нолинске очень сильно проявилась перемена социальных симпатий. Некоторые высказывались весьма резко:

«Бедняку для поднятия его хозяйства было дано все: улучшенная земля, лошади и др. скот, а также полная возможность с известными преимуществами вести хозяйства коллективным образом. Улучшилось ли хозяйство бедняков? — Нет. Кто вступал в коммуны? — Середняк-труженик. Не довольно ли равнять, дабы не вынудить середняка вести хозяйство так, чтобы хватило только про себя, как это делает бедняк, ничуть не расширяя площадь засева… Надежды сов. власти на бедняка за 3 года действительно не оправдались… Вся опора сов. власти только на середняка»[519]

и т. п.

Что еще очень характерно, несмотря на преобладающие критические настроения, резолюции на этой конференции были вынесены самые верноподданнические — о безоговорочной поддержке политике разверстки и за «немедленное и последовательное проведение коммунизма в области сельского хозяйства».

А. И. Свидерский, подводя итоги обсуждения по своему ведомству, писал перед открытием VIII съезда Советов, что по вопросу об обязательности засева и улучшении обработки земли разногласий нет: «Все губпродкомиссары сходятся на признании необходимости государственного регулирования засева полей и применения улучшенных методов ведения сельского хозяйства». Даже в Сибири и на Украине это не отрицается[520].

Можно было бы согласиться со Свидерским, если бы не подозрение, что он впадает в односторонность. То есть выхватывает из противоречивого процесса только одну сторону и абсолютизирует ее, не желая замечать другой, которая как тень следовала по пятам триумфального шествия идеи государственного регулирования. Мы уже убедились, что она вполне уживалась в сознании владимирских и вятских коммунистов с мыслями о необходимости и экономического стимулирования. И если в этом и есть противоречие, то нет никакого недоразумения.