Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

«Первое, что бросается в глаза, — это факт полного экономического оскудения деревни. Уже внешний вид сел за редкими исключениями печален. Избы покривились, постарели, одряхлели; имеют такой вид, который свидетельствует о том, что жизнь крестьянина в них течет кое-как, только бы день прошел. Не видно хозяйской любовной руки, нет следов забот и стараний. Кругом все пусто. Несмотря на осень, я почти нигде не видел овинов, скирд с сеном и соломой. И того и другого, благодаря неурожаю, нет. Некоторые постройки, риги, амбары уже сломаны и идут на топку. В нынешнюю зиму топить нечем. Собирают навоз и так кое-что, продолжают ломать постройки.

Хлеба, так называемых излишков, нет. Уже два года в „родных краях“ свирепствуют отряды; прошлый год в селах стояли дивизии, полки и др. воинские части. Второй год край постигает неурожай. В результате у крестьян нет хлеба, чтобы прокормить себя до следующего снятия урожая. Уже теперь наиболее бедные начали есть хлеб с лебедой… Овса нет совершенно. Усиленно распродают скот: лошадей, коров, овец, свиней. Колоссальный урожаи яблок, но это, конечно, плохая подмога. Разверстку в 11 млн. пудов, падающую на Тамбовскую губ., в нашей местности выполнить будет крайне трудно. Нужно отметить, что крестьяне уже понимают, что хлеб государству нужно давать, что без этого нельзя, но они возмущены тем; что их стригут „подчистую“. Самые распространенные слухи и толки таковы: крестьян разоряют бывшие помещики и буржуазия. Они пролезли в советы и вот теперь мстят за то, что раньше мужики отобрали у них землю и инвентарь. Крестьяне у нас темные, и эта версия весьма в ходу. Отряды пользуются всеобщей ненавистью и, действительно бесчинствуют сильно: забирают вещи, — мануфактуру, что, собственно, брать они не имеют права. Хотя все-таки отмечают, что теперь отряды „сведут себя как будто потише“…

Мужики боятся голода, настроение самое тяжелое и подавленное. В прошлую войну (империалистическую. — С. П.) у нас за все время взяли с села пять коров, а в эту отобрали чуть не всех… Передо мной лежит копия доклада в Совет Обороны, поданного Тамбовским Губисполкомом и Губкомом о восстаниях в Кирсановском, Борисоглебском и Тамбовском уездах. В нем больше напирают на эсэров. Конечно, эсэры остаются эсэрами, но, по-моему, это прежде всего голодный бунт крестьян на почве полного экономического истощения и неурожая.

Я плохой продовольственник, имею ошибочные и неполные сведения о нашей продработе. Может быть, иначе нельзя, но нет ли все-таки ошибки в том, что на голодных мужиков накладывают вновь 11 милл. Нужно бы проверить это тщательней. Факт тот, что мужики поднялись с дрекольями из-за голода. Это безусловно верно»[416].