Крестьянский брест, или предыстория большевистского НЭПа

Наступление на режим, установленный продовольственниками, не ограничилось декретом от 10 декабря. Помимо председательства в Моссовете, Каменев возглавлял коммунистическую фракцию ВЦИК, которая после удаления левых эсеров из Советов стала выполнять роль слабой неформальной оппозиции правительству. В начале 1919 года комфракция ВЦИК образовала специальную продовольственную комиссию под руководством Каменева, которая пошла намного дальше декрета 10 декабря. Выработанный комиссией проект декрета восстанавливал до 1 октября 1919 года свободу торговли для всех продовольственных продуктов за исключением хлеба, сахара, чая, соли, сена и растительного масла. Все остальные продукты, по проекту, «могут закупаться и продаваться всеми гражданами и организациями Советской России повсеместно совершенно свободно… все ограничения, введенные кем-либо в этом отношении, немедленно отменяются». При этом только на картофель и мясо сохраняются предельные цены. Местные запрещения ввоза и вывоза отменяются. Все заградительные отряды немедленно снимаются и распускаются. Наконец, проект комиссии Каменева пробивал брешь и в монополии на перечисленные продукты, объявляя все границы Советской России свободными для ввоза всех продовольственных продуктов: «Всякий имеет право ввезти из-за границы любое количество продовольствия… Груз, снабженный удостоверениями пограничной стражи, не может быть ни реквизирован, ни конфискован»[159].

Упоминая о ввозе из-за границы, авторы проекта, конечно же, не имели в виду импорт хлеба из Канады или Аргентины. Все обстояло проще. Дело в том, что крестьяне из «ближнего зарубежья», из петлюровской Украины, прельщенные товарами и более высокими ценами в Советской России, имели большое желание торговать с агентами советских организаций, мешочниками и даже, как сообщал председатель Продпути Василий Бонч-Бруевич, везли продовольствие к границе сотнями возов. «Петлюровцы пропускают. Наши отряды установили по дорогам заставы, отбирают все, что крестьяне везут. В результате подвоз прекращен. Бывали случаи, что один отряд отнимал продовольствие у другого отряда, закупившего его на Украине»[160]. В результате продовольствия не имели ни Красная армия, ни железнодорожники. Бонч-Бруевич требовал открыть границу, и «мы будем иметь тысячи возов продовольствия ежедневно».

Авторы проекта формально делали большую уступку сторонникам продовольственной диктатуры, распространяя государственную монополию на сахар, сено и растительное масло и вводя твердые цены на мясо и картофель. Но главное в проекте заключалось, конечно же, не в этом. С формальной точки зрения к нему было трудно придраться, однако, по-видимому, всем было ясно, что при условии снятия заградительных отрядов и разрешения свободного ввоза продовольствия «из-за границы» не могло быть и речи даже о видимости государственной монополии. Проект комиссии Каменева, сводя роль государства к общему контролю и руководству за разнообразными заготовительными организациями, означал полный отказ от продовольственной диктатуры и уничтожение системы военного коммунизма. В правительственных кругах комиссию Каменева стали неофициально называть «мешочнической».

В те же дни, когда комиссия замышляла перелом в советской продовольственной политике, в одном из помещений «Метрополя» проходило I Всероссийское продовольственное совещание, на котором Наркомпрод впервые оказался лицом к лицу со своими местными органами, созданными по декрету 27 мая 1918 года. Созыв подобного совещания намечался еще на начало лета, но вначале война с крестьянством, новая продовольственная кампания, затем декабрьские снежные заносы на дорогах заставляли неоднократно отодвигать сроки долгожданной встречи. Только 30 декабря совещание смогло начать свою работу. Работа была нехитрая, по замечанию открывшего первое заседание Брюханова, от участников совещания не требовалось одобрения общих принципов политики, основы определялись только в Москве. Продработники должны были обсудить и наметить чисто организационную сторону дела. В первую очередь — проведение продовольственной разверстки, испробованной еще Риттихом, но ставшей печально знаменитой и прославленной только при большевиках.