«Крестная дочь» Кремля. «Семейные» тайны Татьяны Дьяченко

– Накануне задержания мы ночью вскрыли сейф в кабинете Кузнецова в Белом доме, – вспоминает Коржаков. – Там было 2,5 млн долларов и платежки по 5 млн в офшоры за печатание брошюр. Сутки кабинет находился под наблюдением. Никто, кроме Кузнецова, в него не заходил. А после задержания выяснилось, что, кроме 500 тысяч в коробке из-под «Ксерокса», в сейфе ничего не осталось. Как Кузнецов умудрился вынести 2 млн долларов, до сих пор не знаю. Не дали до конца разобраться.

Ельцин пишет: «…Если бы те люди, которых Таня в ту ночь практически прикрывала собой, то есть Березовский, Гусинский, Малашенко, помнили об этом в дальнейшем…»

Коржаков отвечал: «Насколько я знаю, Таня прикрывала собой только Малашенко, Лисовского, Лесина и Чубайса. Про Березовского и Гусинского ничего не слышал».

* * *

«Буквально на следующий день после приступа, 27 июня, Таня и Чубайс встретились в «Президент-отеле», там, где работал предвыборный штаб, – вспоминал Едьцин. – Весь график встреч между первым и вторым туром пришлось отменить под благовидным предлогом – изменение тактики: президент, мол, уверен в успехе. И ни в коем случае не допустить утечки информации о болезни. Уверен в том, что отдавать победу Зюганову или переносить выборы было бы во много раз большим, наихудшим злом».

– Это был уже пятый инфаркт, – поправил своего бывшего шефа Коржаков. – Четыре предыдущих мы «перенесли» с ним вместе. Да и при пятом я тоже присутствовал. Не Зюганова он боялся, а Черномырдина. Когда Бориса Николаевича прихватило, первое, что услышал, – характерный вопль Ельцина: «Только не сообщайте Черномырдину!»

Коржаков попросил найти Конституцию, в которой сказано, что если президент не может исполнять свои обязанности, то премьер, являясь вторым лицом в государстве, временно берет их на себя. Наине Иосифовне прочитали эту статью из Конституции. Она сказала, что это Коржаков во всем виноват. Коржаков ответил: «Это вы во всем виноваты со своими чубайсами и березовскими. Вы его довели».

Через несколько дней надо было показать по ТВ здорового Ельцина. Тогда, по указанию Павла Бородина, изготовили фанерные декорации, которые воспроизводили интерьер президентского кабинета в Кремле. К кровати Бориса Николаевича придвинули стол. Одели его в белую рубашку с галстуком и пиджак. Брюки надевать не стали. Под спину подложили подушки. Вокруг стола расселись Юмашев, Таня, Василий Шахновский и Сергей Шахрай.

– Так, без штанов, президент и провел свое последнее совещание перед вторым туром голосования, – вспоминал Коржаков.

(Кстати, в июне 1996 года Татьяна Дьяченко приняла участие в смещении его с должности начальника Службы безопасности президента. «Мне было очень жаль его жену Ирину. Я позвонила ей сразу после отставки, попыталась найти какие-то слова, чтобы она чуть меньше переживала».)

Татьяна Дьяченко отрицала, что ее отец планирует ввести в стране чрезвычайное положение, чтобы удержать власть после окончания в июне будущего года своего второго президентского срока.

В одном из нечастых своих интервью Татьяна попыталась поднять на смех упорные слухи о том, что глава страны и его ближайшее окружение намерены использовать ширящийся кризис в южных республиках, Чечне и Дагестане, как предлог, чтобы отменить выборы президента. Все спекуляции о возможных «неконституционных шагах» – это, по ее словам, «грубая ложь, к которой прибегают популистски, чтоб обеспечить себе поддержку».

– Рано или поздно мой отец отойдет от политической жизни, но только не каким-то неконституционным путем. Он уйдет согласно закону и Конституции, – говорит Дьяченко. – Ни один глава России в истории не оставлял власть добровольно, так что он создаст прецедент нормального, цивилизованного ухода из политики.

В разговоре на одном из кремлевских приемов Дьяченко отрицала также утверждения о политическом кризисе в России, воскликнув: «Кризис у вас в голове!»

Ее критики утверждают, что Дьяченко стала с тех пор ключевой фигурой российского «капитализма по блату», что она ревниво ограничивает доступ к президенту, хотя и старается не выходить на первый план.

Как жаловалась тогда в интервью одному из российских телеканалов ее мать Наина, подобная сдержанность имеет, возможно, совершенно обратный эффект: Татьяна оказывается белым экраном, на который настроенные против Кремля журналисты проецируют жуткие истории о Ельцине и его окружении.

В ответ на обвинения, что ее влияние на Ельцина выходит за должные рамки, а своим положением она обязана только рождению, то есть случаю, Дьяченко говорит, что «и к неприятным слухам, и ко лжи о себе самой» она уже привыкла.

– Что до обвинения в семейственности, то я прекрасно знаю, что президент назначил меня не потому, что я такая умная и талантливая. Есть, вероятно, люди и умнее, и профессиональнее, но ему так удобнее, – говорит она. – В некоторых случаях я могу пренебречь условностями. И сказать ему некоторые неприятные вещи тоже легче мне.