Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского)

Но имя высокопреосвященного связано с этой реформой не совсем правильно. Творцами указанного проекта были преосв[ященные] Могилевский – Стефан и Харьковский – Антоний. Что же касается архиеп[ископа] Сергия, то он был на стороне отвергнутого Синодом проекта о полном общеобразовательном курсе, который позволял бы семинаристам поступать в высшие учебные заведения, и добавочных трех классах специально-богословских.

Высокопреосвященный Сергий ни у кого не заискивал. Что касается отношений его к земным выгодам и преимуществам, то оно является истинно-монашеским. Неустанно работая на пользу Церкви, он не пытался сменить бедную Финляндскую кафедру на более обеспеченную. Мало того, люди, знающие жизнь его, передают, что финское жалованье он не получает на руки, а все целиком передает на Карельскую миссию, довольствуясь тем содержанием, которое получает из Синода, и ведя крайне простой и невзыскательный образ жизни.

Особенностью доброго и честного архиепископа является также и удивительное в его сане обстоятельство; ни одна пикантная сплетня не прилипла к его монашеской рясе, и мироносицы ни роем, ни в одиночку не тревожат его покоя.

Его простое, любящее сердце и его способность понимать душу человека объединяет вокруг него самые разнообразные элементы: и простого мужичка или монаха из захолустья, и важного генерала, и старовера, и интеллигента. Известно, что освобожденный из Шлиссельбурга Новорусский нашел на первых порах себе приют и ласку у высокопреосвященного Сергия, бывали у него с доверием и другие шлиссельбуржцы, например, известный Морозов. Это сочувствие всему искреннему и достойному, равно как и несчастному, а иногда и озлобленному человечеству, всегда было в нем нелицемерно истинным, чуждым рисовки или политиканства.

Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. № 22. 7 мая.

Глава 4 Владимирская и шуйская епархия. 1917–1924

Епархия в послефевральские времена

В начале XX в. Владимирская епархия была не только одной из древнейших в Русской церкви, но оставалась едва ли не самой обширной по территории и многочисленной по количеству храмов, молитвенных домов, монастырей и часовен. Кроме Владимира, в нее входили такие крупные города, бывшие искони православными центрами, как Суздаль, Переславль-Залесский, Александров, Муром, Юрьев-Польский, Шуя, Ковров…

Согласно данным Первой переписи населения Российской империи (1897) почти все население Владимирской губернии (97,2 %) относило себя к Православной церкви.

На начало 1900 г. во Владимирской епархии числилось 1449 церквей (каменных – 1398, деревянных – 51); действовали 18 мужских и 11 женских монастырей. В штате епархии состояли 2495 лиц служащего духовенства, включая 67 протоиереев, 1173 священника, 418 дьяконов и 1137 псаломщиков. Среди заштатного белого духовенства было 9 протоиереев, 70 священников, 71 дьякон и 116 псаломщиков. В общем числе монашествующих (2154 человека) числились 197 монахов, 312 послушников, 346 монахинь и 1211 послушниц.

С июля 1914 г. епархию возглавлял архиепископ Владимирский и Шуйский Алексий (Дородницын).

В послефевральское время, как и во многих других епархиях, церковная пресса запестрела словами «обновление», «прогресс», «реформы». Если судить по содержанию «Владимирских епархиальных ведомостей», падение монархии нашло положительный отклик среди немалого числа духовенства. Так, один из авторов утверждал: «Очевидно, страна переросла отжившие свое время старые формы, и прежний строй государственной жизни оказался для нее непригодным»[83]. Другой вторил: «Совершившийся государственный переворот раскрыл перед нами широкие перспективы радикального обновления, перерождения нашей жизни во всех ее сторонах, выработки нового государственного, церковного и социального строя, как в целом, так и в частностях»[84].

Владимир. Епархиальное женское училище. Открытка

Начало XX в.

[Из открытых источников]

Откликнулся на политические изменения и архиепископ Алексий. 8 марта 1917 г. в архиерейских покоях под его председательством состоялось собрание уездных протоиереев епархии. Единогласно было решено призвать население во всем подчиняться новой временной власти и всеми мерами содействовать осуществлению ее намерений.

25 марта 1917 г. в церкви при каторжной тюрьме и исправительном арестантском отделении состоялась, что было и вовсе необычно, панихида по жертвам революции.