Крестовые походы. Миф и реальность священной войны

Гильом Тирский, быть может, не совсем верно уловил своеобразие турецкого нашествия, но совершенно правильно отобразил его последствия: крах Византийской империи на деле был крахом всего христианства. Удар был тем сильнее, что в то же время внезапно встал вопрос о продолжении длинной и трудной испанской реконкисты — войны, которую вели Кастилия и Арагон. Несмотря на французскую военную поддержку, а также из-за гористой местности Арагон одерживал лишь незначительные победы, в то время как Кастилии сопутствовал успех: в мае 1085 г. Альфонс VI вошел в Толедо и объявил себя императором. Однако вскоре триумф кастильцев был поставлен под угрозу ответным наступлением ислама. Альморавиды, союз берберских кочевых племен, воспламененные суровой верой, основали военно-религиозное государство. Придя в Испанию, они сначала объединили различные мусульманские государства полуострова. А затем начали победоносный джихад, священную войну против Кастилии и Арагона. На землях от Андалусии до устья Эбро и Балеарских островов появилось обширное военное королевство: его ресурсы были огромны, потому что по ту сторону пролива Гибралтар оно владело землями, расположенными между Сенегалом и Алжиром. На тот момент могущество Альморавидов пресекало всякую попытку продвижения христианства. Было очевидным, что вторжение Альморавидов, с одной стороны, и турецкое нашествие, с другой, произвели сильное впечатление на высшие круги христианского мира и в первую очередь — на папство.

Действительно, присутствие Альморавидов вблизи от христианской Европы должно было особенно беспокоить монахов Клюни, непосредственно заинтересованных в делах Испании (кастильские монархи щедро осыпали Клюни дарами в честь своих побед над Исламом, и орден играл важную политическо-религиозную роль в формирующемся христианском государстве). Крупный монастырский центр должен был поделиться своими тревогами с папством, с которым он был тесно связан. Без сомнения, последнее ощутило, что наступление турок и Альморавидов таит в себе новую и грозную опасность для «паствы Христовой».

Сегодня хорошо известно, что до проповеди папы Урбана II никто не задавался идеей совершить крестовый поход к Святым местам. Папа же был сильно озабочен новым витком мусульманского нашествия. Все христианство должно было перейти к обороне, и, поскольку лучшая защита — это нападение, понтифик, без сомнения, мечтал о резком повороте, который, поразив ислам в самое сердце, позволил бы восстановить христианство в Испании и Византийской империи.

Что бы ни говорили некоторые историки, военный поход на Восток, каким бы сложным он ни казался, не обязательно был сопряжен с огромным риском, поскольку искатели приключений, более или менее связанные с папством, успешно боролись с мусульманами Сицилии, несмотря на немногочисленные войска и ограниченные средства. Нормандцы, ибо речь идет о них, играли определяющую, если не главную роль в мире Средиземноморья во времена крестовых походов; поэтому нам следует познакомиться с ними поближе. Они проникли в южную Италию приблизительно в эпоху первых турецких набегов на восточную Анатолию. Эту область, которая все еще находилась под властью Византии и являлась последним клочком ее некогда обширных итальянских владений, прежде чем стать предметом разграбления нормандских банд, терзали постоянные мятежи населения и налеты мусульманских пиратов Сицилии.

Легко завербованные мятежниками и представителями имперской власти, нормандцы вскоре стали сами себе хозяева: они забыли своих лангобардских и византийских господ и начали вести жестокую войну с местными жителями, грабя, разоряя, сжигая церкви, разрушая очаги культуры, с утонченной жестокостью мучая пленников. Используя подобные методы, очень похожие на приемы турецких кочевников, нормандцы, пришедшие в южную Италию, незамедлительно основали ряд маленьких феодальных княжеств. Поначалу папа, разгневанный их грабежами и тем, как они обращались с итальянским населением, отлучил их от церкви, попытавшись одолеть их с помощью военной силы. Когда его войска были разбиты, он был вынужден волей-неволей сделать их своими союзниками и вассалами.

Казалось, ничто уже не должно было остановить неистовство нормандцев. Процесс развития их власти напоминает продвижение турок в Анатолии: в 1071 г. (год поражения Византии в битве при Манцикерте) они отвоевывают у Византийской империи Бари, сбросив в море последних представителей греческой власти Италии; в 1084 г. (когда турки укрепляли Никею) они разоряют Рим, и делают это ко всему прочему с помощью мусульманских солдат! Поводом к наступлению стал призыв о помощи, с которым к нормандцам обратился папа Григорий VII, окруженный в замке Св. Ангела германскими войсками императора Генриха IV. Во время германского нападения на папство один юный лотарингский феодал проявил способность на военном поприще. Вскоре он станет верным вассалом Святого Престола; звали его Готфрид Бульонский.