Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Баха ад-Дин заметил, что Ричард Львиное Сердце «предательски обошёлся с мусульманскими пленными» после их капитуляции, при которой им гарантировалось сохранение жизни. Если Саладин не сможет заплатить выкуп, в худшем случае их ждало рабство. Султан отреагировал на казнь с потрясением и гневом. Он приказал казнить в последующие недели всех неудачливых крестоносцев, которых удастся поймать. Но вместе с тем он 5 сентября санкционировал возобновление дипломатических контактов с английским королём и некоторыми членами его окружения, а впоследствии установил тёплые, почти сердечные отношения с Ричардом. Судя по всему, и Ричард, и Саладин восприняли этот мрачный эпизод одинаково, как акт военной целесообразности, предназначенный для открытой демонстрации намерений. Кроме того, это убийство вызвало страх всего ближневосточного исламского населения. Саладин понимал, что в будущем его гарнизоны предпочтут покинуть свои посты, если перед ними возникнет перспектива осады и последующего плена. Но даже для мусульманских современников события 20 августа не стали поводом для оскорбления и поношения английского короля. Он оставался одновременно «проклятым человеком» и Melec Ric, то есть королём Риком — великолепным воином и полководцем. Со временем эта бойня заняла своё место в ряду других жестокостей крестоносцев, таких как разграбление Иерусалима в 1099 году. Это преступление не вызвало неугасимого пожара ненависти, но всякий раз вспоминалось в интересах продвижения джихада[290].

Конечно, обращение Ричарда с пленными сказалось и на его имидже в западном христианском мире, причём в некотором отношении это влияние было более мощным и продолжительным. Какими бы ни были причины, его действия можно представить как противоречащие условиям, согласованным при сдаче Акры. Если Ричард нарушил своё обещание, он был открыт для порицания, поскольку преступил законы чести и рыцарства. Опасаясь этого, и сам король, и его сторонники постарались изобразить этот эпизод как можно более сдержанно.

Главным было оправдание. В письме Ричарда аббату Клерво, датированном 1 октября 1191 года, подчёркивается уклонение Саладина от исполнения своих обязанностей, объясняется, что «лимит времени истёк, и, поскольку договор, который он согласовал с нами, явно лишился силы, мы совершенно правильно предали смерти сарацин, которые находились у нас в заключении, — их было около 2600». Некоторые латинские хронисты также старательно переложили всю полноту ответственности на султана, утверждая, что Саладин первым начал убивать пленных христиан — за два дня до устроенной Ричардом бойни. Они также объясняли, что английский король принял такое решение только после консультации и с согласия Гуго Бургундского, который теперь возглавлял французов. Иными словами, несмотря на некоторые следы порицания — немецкий летописец Ансберт, к примеру, открыто осудил варварство Ричарда, — широкого осуждения на Западе не последовало.

Оценки историков со временем менялись. В 1930-х годах, когда Ричарда было принято считать грубым и несдержанным правителем, Рене Груссе назвал бойню варварской и глупой. По его мнению, Ричарда подтолкнул к ней один только необузданный гнев. Впоследствии исследование Джона Гиллингема несколько восстановило репутацию английского короля. Реконструируя события в Акре, Гиллингем изображает Ричарда хладнокровным и расчётливым командиром, который понял, что ресурсы, необходимые для содержания и охраны тысяч мусульман, являются отнюдь не лишними, и принял аргументированное решение, исходя из военной целесообразности[291].

В действительности сегодня невозможно с уверенностью сказать, что двигало королём Ричардом тогда — в августе 1191 года. Логическое объяснение его поступкам существует, но вовсе не исключает возможности того, что он действовал под влиянием гнева и нетерпения.

Глава 16. Львиное Сердце