Крестовые походы. Войны Средневековья за Святую землю

Смерть Танкреда пришлась на время больших перемен в форме и балансе сил на Ближнем Востоке, которые начались из-за династических споров и политических интриг. В самой Антиохии власть перешла к племяннику Танкреда Роджеру Салернскому, сыну участника Первого крестового похода Ричарда Салернского. Роджер оказался быстро вплетённым в паутину франкского общества, когда ряд брачных союзов, заключённых между представителями высокородной знати, объединили между собой правящую элиту Утремера. Эта сложная сеть семейных уз положила начало новой фазе усилившейся взаимозависимости между государствами крестоносцев. Сам Роджер женился на сестре Бодуэна де Бурка, графа Эдессы, а Жослен де Куртене, правитель Телль-Башира, — на сестре Роджера. Смерть Бертрана Тулузского в начале 1112 года привела к восхождению на престол его юного сына Понса, ставшего графом Триполи. Он вскоре ушёл от традиционной тулузской политики подчинения Византии и антипатии к Антиохии и в какой-то момент между 1113 и 1115 годами женился на вдове Танкреда — Сесилии Французской. Понс остался зависимым от Иерусалима, но приданое Сесилии дало ему господство в долине Рудж — по которой проходил один из двух южных путей в Антиохию. Если говорить в более широком смысле о важности всех этих перемен, она была двоякой: с одной стороны, они обещали дать начало новой эре франкского сотрудничества перед лицом внешних угроз, с другой стороны, они вновь напомнили о старых вопросах о балансе сил в Утремере, и в первую очередь о взаимоотношениях между Антиохией и Эдессой.

Сила в единстве

Крепость уз, связывающих между собой латинян, вскоре подверглась испытанию нависшей угрозой иракского вторжения. В мае 1113 года Маудуд Мосульский, теперь самый известный военачальник Багдада, повёл третью армию Аббасидов на Ближний Восток, причём на этот раз он миновал Сирию, чтобы вторгнуться в Палестину. Частота и смелость франкских набегов на земли Дамаска к северу и востоку от Галилеи, вероятно, убедили Тугтегина, что он должен отказаться от установления любых форм дружественных отношений с Иерусалимом. На последней неделе мая он повёл внушительную армию на соединение с Маудудом, и вместе они двинулись в Галилею.

Когда новость об этой угрозе достигла Бодуэна I в Акре, он направил срочную просьбу о подкреплении к соседям — Роджеру и Понсу. Королю пришлось сделать сложный выбор. Должен ли он ждать, пока соберутся все силы франкского союза, предоставив Маудуду и Тугтегину возможность бесчинствовать на северо-востоке его королевства, или рискнуть и выступить немедленно с ограниченными военными ресурсами, бывшими в его распоряжении? В конце июня он склонился ко второму варианту. Поспешность Бодуэна подверглась резкой критике его современников — даже его капеллан отметил, что короля упрекают за стремительный и неорганизованный бросок против врага, не ожидая совета и помощи. За это же Бодуэна осудили и современные историки. В защиту короля можно сказать, что он действовал всё же не так импульсивно, как в 1102 году. Детали событий лета 1113 года точно неизвестны, но, судя по всему, Бодуэн выступил из Акры, чтобы создать передовую базу, откуда патрулировать Галилею, а вовсе не с намерением вступить в бой с врагом.