Криминальная империя

Молодая женщина держала за руку сонного четырехлетнего сына и выглядела встревоженно. Лицо ее было бледным, а глаза с испугом смотрели на Никольченко.

– Какого ловца? – прошептала она сдавленным голосом. – Ты о чем, Сергей Михайлович?

– Да что случилось-то? Ты как не своя. Да поговорка такая есть. Я ж тебя найти пытаюсь который день, на работу названиваю, домой заезжал пару раз.

– Зачем? – женщина чуть ли не попятилась. Мальчик, которому она сдавила руку, захныкал:

– Мам, я кушать хочу.

– Господи, да на тебе лица нет, Наталья, – не на шутку испугался Никольченко. – Ты чего? Брата двоюродного я хотел к тебе устроить на работу. Мужик толковый, из полиции недавно ушел. А ты… – и тут до Сергея Михайловича стало доходить. – Так ты скрываешься, что ли? Та-ак! Дела! А ну заходи быстрее. Давай, давай. И рассказывай все по порядку.

– Потом, Сережа, расскажу, – ответила женщина, шагнула за калитку и чуть не упала на подкосившихся ногах. – Извини, устала очень, долго добиралась. И все на ногах.

– Принимайте гостей! – бодро велел Никольченко, вводя в дом женщину и ребенка. – Мальца за стол посадите, да накормите с дороги, пока он не уснул. А это Наталья Васильевна, давняя знакомая… по службе. Мы пока в кабинет поднимемся.

Сергей Михайлович поймал встревоженный взгляд жены и ободряюще кивнул. Мол, все в порядке, не волнуйся. Женщины тут же засуетились возле мальчика, который, увидев такое обилие еды, сразу забыл про мать.

– Я курицу хочу, – пробурчал он, тыча пальцем в большую тарелку с окорочками.

– А давай-ка сначала руки помоем с дорожки, – засюсюкали вокруг. – Как же мужик за стол и с немытыми руками… Он тогда не вырастет… А вот мы ему сейчас кусочек побольше, да с корочкой…

Никольченко пропустил Садовскую в кабинет и плотно прикрыл дверь. Шум и галдеж снизу сразу почти перестал быть слышен. Наталья буквально рухнула на диван. Она не глядя сбросила туфли, отшвырнула их ногой, и Никольченко увидел, что колготки у нее на пальцах порвались. Значит, все очень серьезно, раз так. И костюм на ней мятый, и волосы на голове несколько дней немытые. Такой он свою знакомую никогда в жизни не видел. Скорее наоборот, она всегда была ухоженной, аккуратной.

– Что стряслось, Наташа? – спросил Никольченко, присаживаясь рядом на краешек дивана.

Молодая женщина вместо ответа вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась. Она плакала долго. Пошарив по карманам и не найдя носового платка, стала вытирать слезы рукавом жакета. Никольченко, как мог, успокаивал, говорил ободряющие слова, брал ее за руку, гладил по голове, по плечу. И наконец Наталью прорвало. Садовская сквозь слезы стала рассказывать, как поехала со своим директором смотреть строительство его загородного дома, как приехали на место, как он не смог добудиться сторожа, а потом в темноте стал хвалиться, что и где будет строиться. А потом она отошла… ну, потому что они перед этим выпили много пива… и услышала, как подъехала машина. Какие-то голоса, вроде ничего тревожного. А потом…

Молодую женщину снова стали душить слезы, лицо сводило от истерических рыданий, ее всю трясло. Никольченко хмурился и косился на дверь. Снизу-то не услышат эту истерику, а вот Аленка бы не проснулась в соседней спаленке. Наконец Садовская затихла. Она сидела, зажав лицо руками и только всхлипывая, отвечала на вопросы. Да, были любовниками. Нет, ни в какие темные дела он ее не посвящал. Нет, сама тоже ничем таким не занималась. Да, знала, что Белозерцев ранее судимый, но думала, что он давно отошел от этих дел, в легальный бизнес подался. За что его могли убить, она представления не имеет.

Никольченко поднялся и стал ходить по кабинету. Дела, судя по всему, там серьезные. При несерьезных делах просто убивают, а чтобы вот так – ковшом экскаватора… Тут ребятки в озлобленном состоянии были или перед смертью напугать хотели. Вдруг жертва решит все рассказать? Значит, не рассказал Белозерцев. А вот почему Наталью ищут, как узнали, что она с ним была? Хотя что тут гадать? Видели, как они вместе уезжали, следили за ними.

А ее прятать надо, из Романовского ей не уйти. Серьезные ребята за ней идут, ой серьезные. Надо пойти глянуть на улицу да Зосиму позвать. Этот мент матерый, с ним легче решить, что да как. Сергей Михайлович подошел к двери, но взяться за ручку не успел. Дверь распахнулась, и он увидел двоих. Одного-то он знал, а вот второй… И только теперь Сергей Михайлович понял, что внизу давно не слышно шума застолья.

И тут откуда-то сбоку метнулось что-то темное. Никольченко не успел даже руки подставить, настолько было неожиданным нападение. Страшный удар пришелся в висок. Голову будто прострелило электрическим током. Уже падая и теряя сознание, Никольченко успел подумать, что все еще серьезнее, чем он даже мог предположить.

Глава 8