Криминальная история христианства

Или, если этот выбор, почти всегда с «Imprimatur», слишком односторонен, — доблесть есть не только в христианском браке «Герой в ранах», «Крест в военном лазарете», «Военная проповедь на Троицу», «Наша война. Этические размышления», «Религиозно-нравственное сознание в мировой войне», «Мировая война в свете немецко-протестантской военной проповеди», «Борьба и победа. Мысли о Страстной пятнице и Пасхе как привет с Родины для армии и флота», «Благословение на фронт», «Забота о душе как военная служба», «Священник в армии Гитлера», «В ружье», «Верность до смерти», «Умереть в Господе», «Молод, но умер по-настоящему», «Блаженны мертвые», «Мария спасает Запад Фатима и «победительница во всех битвах Господа» в решении о России».

Прохристианская литература как песка у моря. И на 10 000 таких названий едва ли придется одно типа «Криминальной истории» Имеются многие миллионы тиражей газет и журналов. По меньшей мере половина мира кишит зазывалами христианства, из церквей, монастырей, да и экраны телевизоров Западного полушария настолько рябят крестами и Христом, что Гете сегодня имел бы еще больше оснований для насмешки «перед золотым крестом и Христом забывают о нем самом и его кресте» Христианская проповедь — от изобретательного «Воскресного слова» здесь у нас до проникновения во всевозможные передачи культурной сферы и папских посланий urbi et orbi, я не знаю, на скольких языках. Есть даже действительно хорошие люди среди христиан, как и во всех религиях, во всех партиях, что не свидетельствует в пользу этих религий и партий, иначе должно было бы говорить в пользу всех — а сколько негодяев свидетельствовало бы в таком случае против. Есть даже «пастыри», которые охотно жертвуют собой ради овечек — в то время как верховные пастыри охотно приносят в жертву овечек. Но каждая религия живет тем, что часть ее слуг более полезны, чем она. И хорошие христиане наиболее опасны — они подменяют христианство. Или, согласно Лихтенбергу «Не подлежит сомнению, что среди христиан имеется много порядочных людей, так же, как и повсюду и во всех сословиях есть хорошие люди. Но несомненно одно — они сами in corpore ^[27]и то, что они совершили в качестве христиан, — не многого стоило».

Намного острее высказывают аналогичные мысли столь разные гении, как Джордано Бруно, Бейль, Вольтер, как Дидро, Гельвеций, Гете, Шиллер, Шопенгауэр, как Гейне и Фейербах, Шелли и Бакунин, как Маркс, Марк Твен, Ницше. Или Геббель, который видит, что «христиане принесли в мир мало благодати и много несчастья, с чем согласны «благороднейшие и первейшие мужи», причем причину он находит не в «христианской церкви»,как большинство, а в «христианской религии»,этом «оспинном яде человечества», «корне всех раздоров», «я ненавижу, чувствую отвращение к христианству, и ничего с большим правом», он задает «христианскому высокомерию» лишь «один вопрос» «Откуда же это идет, что все, бывшее когда-либо на земле значительным,думало о христианстве, как я?».

Представить исторические доказательства тому, что, возвращаясь к Лихтенбергу, христиане «сами in corpore и то, что они совершили в качестве христиан- не многого стоило», что есть все основания вместе с Геббелем презирать христианство, — задача моей «Криминальной истории».

* * *

На чем основывается моя работа?

Она основывается, как все исторические штудии, на источниках, «традиции», современной историографии, то есть прежде всего на текстах. Она основывается на вторичной исторической литературе и привлекаемых ею смежных науках — нумизматике, геральдике, сфрагистике и др. Она основывается не в последнюю очередь на исследованиях во вспомогательных дисциплинах и соседних областях истории, особенно — естественно-церковной истории с ее зачастую пересекающимися разделами истории миссионерства, веры, теологии и догматики, истории мучеников и монахов, истории папства, даже истории «благочестия» Принимается, далее, во внимание археология, хозяйственная и социальная история, история права, основного закона, войн и воинской службы, география и статистика Широкий спектр уже настолько развившихся направлений исследования, что их даже специалисты едва ли в силах обозреть, наверняка можно использовать лишь частично, выборочно Между тем как основы моей работы важнее те, которые, собственно, сами по себе понятны. Как я вижу историю? И как я ее себе представляю? Различия в методологическом подходе, однако, нередко уже заключает в себе различие во взглядах, оценках Теоретик науки Вольфганг Штедмюллер пишет по этому поводу «Метод, который будет избран, в решающей мере определяет теоретическое представление, закрепляющее результаты научного исследования».