Криминальный гений

По мере того, как разрастались замыслы Леру, увеличивалось и количество оружия, необходимого для их реализации. В ноябре 2009 года Пол отправил Феликсу список вооружения, которое, по его словам, он приобрел и намерен ввезти в страну. Тут были 40 гранатометов, 10 пулеметов Гатлинга, 600 пулеметов Калашникова, 5000 автоматов Калашникова, 50 минометов, реактивные гранатометы, разрывные и зажигательные гранаты, 75 кг взрывчатки, снайперские винтовки, боеприпасы…

Все это должно было быть доставлено с Украины на российском грузовом самолете «Ан», горячо любимом международными торговцами оружием. Клауссен подготовил отряд охраны из ста человек, чтобы отправить на разгрузку самолета. В последний момент пилотов смутила длина посадочной полосы и все отменилось.

С точки зрения Клауссена, замыслы Леру становились все безрассуднее и вычурнее с каждым месяцем. Полу хотелось делать в Сомали целые вагоны денег, так много наличных, что Клауссену их некуда будет складывать, по собственным словам Леру. Он хотел властвовать в Сомали как в собственной стране, чтобы действовать там с максимальной свободой. В конце концов, его притягивала даже не прибыль, а власть, не ограниченная вмешательством какого-либо правительства. «Он хотел быть королем в собственной стране, вот его главное желание, — сказал Клауссен, — большим человеком, сидеть на своей толстой заднице за огромным столом у себя во дворце».

Клауссен не мог понять, почему Леру не захотел просто придерживаться изначального плана: «Он бы извлекал законным образом миллионы долларов дохода каждый месяц в Сомали». Тунцовый бизнес на самом деле лишь стоило взять в руки. И, кроме того, была нефть. Десятилетиями раньше американские нефтяные компании работали в более спокойном тогда Сомали, полагая, что там значительные запасы нефти. Они бежали после падения в 1991 году проамериканского диктатора этой страны, а Леру, по его утверждениям, располагал координатами мест, где американцы проводили бурение. Под землей, возможно, скрывались несказанные сокровища, на которые «Сазерн Эйс» с ее вооруженными отрядами будет единственной в состоянии наложить руку. Леру купил небольшую буровую установку и отправил ее в Сомали. Когда Клауссен со своими людьми испытывал ее, выяснилось, что глубина бурения у нее недостаточна, чтобы добраться до нефти.

Феликс Клауссен постепенно осознавал, что алчность Леру слишком велика — его не удовлетворяют прибыли в долгосрочной перспективе: «Ему не хватало терпения. Доходы должны потечь сейчас же. Не в следующем году, не через полгода, нет — прямо сейчас!»

На протяжении 2010 года Клауссен все чаще наблюдал за ходом дел в Сомали издалека, из Дубаи. Леру не жаловался, поскольку финансирование сомалийского предприятия велось из этого города, многое оборудование либо покупалось, либо доставлялось через Дубаи. Филиппинский брак Клауссена распался из-за напряженности отношений, вызванной пребыванием Феликса за рубежом, и он начал искать себе женщину в Дубаи. Но чем дольше он отсутствовал в Галкайо, тем большее сомнение его охватывало. Жизнь среди повседневного хаоса под градом прихотливых требований Леру стала изматывать его. Одна из машин с базы была уничтожена самодельным взрывным устройством, пока Феликса не было на месте. Никто не погиб, но у нескольких охранников лопнули барабанные перепонки. Когда Леру доказывал, что они могут пройти лечение в больнице в Галкайо, Клауссен втайне перераспределил бюджетные средства и отправил их самолетом в Джибути, чтобы они лечились там за счет Компании.

Для Клауссена ощущение, что он сползает в нравственную пропасть, было хуже любых забот по управлению предприятием. Он прекрасно был осведомлен о насилии и преступлениях, совершаемых Леру, сталкиваясь с ними по работе. Но новые проекты, касавшиеся Сомали, были уже чем-то другим, нежели прежние. При надеждах Леру на выращивание конопли и прочего Клауссен мог превратиться в международного производителя наркотиков. Еще хуже — план похищения туристов с Сейшел. Тогда бы Клауссен стал бандитом вроде Джозефа Хантера.

Наконец в Дубаи Клауссен поделился тревогами со своей подружкой. «Она в целом понимала, чем я занимаюсь, но не знала подробностей, — вспоминал Клауссен. — Она сказала: «Поступай так, как должен. Слушай, что подсказывает сердце или, в этом случае, разум». Она бы приняла, если бы он продолжил работать на Пола. «Но я бы на твоем месте бросила это», — добавила она. Клауссену было довольно этих слов.

Он вернулся в Галкайо, а через несколько дней поднял на ноги всех на базе посреди ночи и объявил, что его матери нужна срочная медицинская помощь. Он должен вылететь ближайшим рейсом. Утром отбывал самолет ООН, и Клауссен уговорил пилота взять его на борт как груз. «И был я таков. Когда добрался до Дубаи, почувствовал огромное облегчение. Но, конечно, трудности с этого только начались».