Критическая Масса, 2006, № 3

Упоминая в широкой компании людей до сорока пяти лет, имеющих высшее образование, о чьем-нибудь ЖЖ, сейчас уже, как правило, не нужно пояснять, что есть такой сайт в Интернете, где можно вести свой открытый дневник и читать чужие, где нет запретных для обсуждения тем и персонажей. Писатели, ведущие телепрограмм, публицисты (галеристы, фотографы, правозащитники etc.) уже имеют готовое объяснение, почему они ведут/не ведут блог (позицию “по вопросу ЖЖ”), которое озвучивают под давлением общественности. Откуда этот бум ЖЖ? Неужели тысячам взрослых, работающих и учащихся людей больше нечем заняться, кроме как строчить разнообразные истории о себе и о ком угодно, перекидываться едкими репликами в адрес “исхалтурившихся” писателей, политиков-тугодумов, художников-шарлатанов?

Же-Жесть

Отчасти своей популярностью сайт обязан появлению в крупных городах России относительно дешевого Интернета и наплыву в сеть тинейджеров, случившемуся в последние годы. Малоизвестные чаты и форумы по интересам, развлекательные ресурсы, куда любой мог выложить для обсуждения свои “забавные” картинки, анекдоты и случаи из жизни, логичным образом преобразовались в ЖЖ-комьюнити: сообщества, составившие субкультуру “подростково-молодежного ЖЖ”, говорящего “по-падонкаффски”, хамящего посредством искаженных матюгов, обожающего черный юмор и абсурдность повседневной жизни. Блоги — это для них лишь удобная утилита, позволяющая реализовать свой творческий потенциал в сообществе, способном его оценить. Но не все так просто: Падонки ярки, но не о них беспокоятся редакторы журналов, директоры аналитических групп, администраторы чиновничьих подразделений, блокируя подчиненным доступ к ЖЖ с рабочего места и отслеживая их “домашние” записи. Оставим на время эту молодежно-развлекательную часть ЖЖ, появившуюся недавно, и разберемся прежде в техническом устройстве.

Создатели русской версии ЖЖ не только перевели с английского пользовательский интерфейс сайта, они нашли этому интерфейсу совершенно новое применение. Если “журналы” американцев, англичан, израильтян — как правило, разрозненные личные дневники, сгруппированные по 20—30 по специфическим интересам, русскоязычные журналы — это театр со своими сценой и зрительным залом. На сцене — десятки публично активных персонажей, на журналы которых подписаны по тысяче-две читателей (и вокруг них в свою очередь тоже возникают локальные кружки). Тысячи пользователей ЖЖ обсуждают информационные поводы, поступающие из “ядра”, ссорятся из-за идей и создают политические коалиции. Можно проследить каналы, по которым в сетях ЖЖ циркулируют слухи, сплетни, новости, не сложно обнаружить “лидеров мнений” (opinion leaders), влияющих на мнения других людей.

Объяснение, которое мы находим российскому успеху ЖЖ, до пошлости банально: в России, в отличие от развитых стран, нет офф-лайнового гражданского общества и связанного с ним публичного пространства, но, как и в этих странах, есть свободный доступ к технологии виртуальных сетей. Пивные и кофейни играли роль публичного пространства для узких компаний, величина внимающей аудитории которых определялась длиной стола. Публичные лекции? — Едва ли. Ток-шоу? — Помилуйте. ЖЖ? — pourquoi pas…

Красивый и в то же время очевидный ход — рассказать о роли ЖЖ с помощью теории совещательной демократии (deliberative democracy), предложенной представителем франкфуртской критической школы социологии Юргеном Хабермасом, с ее понятиями публичной сферы (public sphere) и коммуникативной рациональности (communicative rationality). В обществе, где легитимно правят бал стремления людей к власти и деньгам, личные интересы, ангажированность препятствуют достижению общего блага, установлению оптимальных правил жизни, не ущемляющих никого. Единственная возможность для дискуссии и надежда на построение лучших институтов — это так называемая публичная сфера, где каждый может открыто высказывать свое мнение, провоцируя диалог равных, побуждая к размышлению вслух. И если в споре рождается истина, то истина парламентаризма рождалась в английских пабах, идеалы Просвещения формировались в парижских салонах, шкалы культурных ценностей складывались и в масонских ложах, и в спортивных клубах, и в литературных кружках.