Критическая масса. Как одни явления порождают другие

Сегодня описанная механистическая концепция человеческого поведения кажется нам наивной, а сравнение человека с куклой, управляемой часовым механизмом, представляется слишком грубым. Однако отношение к вещам и теориям сильно меняется и отражает обычно лишь веяния своего времени. Многие современные ученые или философы материалистического направления определяют человеческий мозг как очень большой и сложный компьютер из желеобразной органической массы, эффективность работы которого обеспечивается миллиардами биохимических переключателей и ячеек памяти. В этом определении нет ничего необычного или экстраординарного, оно лишь предлагает высший образец главного культурного артефакта современности — компьютера.

Интеллектуалы XVII века так же восторженно относились к наиболее сложному артефакту своего времени — точным часовым механизмам. Механическая модель человека в те годы казалась красивой и элегантной научной идеей, так что уподобление человека часовому механизму не унижало человека, а скорее возвышало его. Декарт писал[4]:

Но подобно тому как часовой механизм, состоящий из колесиков и приводов, подчиняется законам природы ничуть не меньше, когда он плохо собран и неправильно указывает время, нежели когда он полностью отвечает замыслу создателя, точно так же и человек, если рассматривать его тело как некий механизм, состоящий из костей, нервов, мышц, вен, крови и кожи, даже лишенный сознания, будет производить те же движения, как если бы ему была присуща свободная воля⁶.

Древние любили повторять: «что наверху, то и внизу», подразумевая под этим единство строения макрокосма и микрокосма. Часовому механизму уподоблялся не только человек, но и вся Вселенная, созданная Богом, выступающим в роли космического часовщика. Этот образ породил дискуссию о том, ограничился ли Бог созданием и «запуском» гигантского часового механизма Вселенной или он продолжает вмешиваться в его работу, например, при -«поломках» и т. п. Кульминацией дискуссии стали ожесточенные дебаты между Готфридом Лейбницем и Исааком Ньютоном, который вообще редко проявлял сдержанность в спорах.

Далее, если Вселенная похожа на часовой механизм, то к ней вполне применим научный принцип редукции, т. е. ее можно теоретически разложить на «детали», каждая из которых может быть изучена в отдельности. Именно этот подход и хотел использовать Гоббс для анализа социальной структуры, выделив компоненты структуры и описав простые побудительные силы их движения. Обнародование своей системы Гоббс начал с книги De Сіѵе (О гражданине), опубликованной в 1642 году, где он изложил основы своей методологии: «Для лучшего понимания любого процесса или вещи их следует разложить на составные части и простейшие действия. Изучение работы даже небольшого по размеру, но сложного устройства типа часов лучше всего начать с исследования материала, формы и функций каждого из колесиков, а лишь затем переходить к оценке работы всего механизма в целом»⁷.

К этому времени Гоббсу пришлось подобно другим сторонникам королевской власти удалиться в изгнание. Политическая ситуация в Англии становилась все более напряженной начиная с 1640 года, когда Карл I был вынужден вновь созвать парламент (в английской истории его называют Коротким парламентом) для введения новых налогов, связанных с подавлением восстания в Шотландии. Предыдущий парламент около одиннадцати лет был центром скрытого и тлеющего сопротивления монарху, после чего Карл I распустил его, но чуть позднее был вынужден созвать снова, когда шотландская армия захватила Дурхэм. Гоббс прекрасно понимал, что страна стремительно скатывается к гражданской войне, и, обоснованно опасаясь цензуры (или более строгих преследований) со стороны Короткого парламента, в 1640 году эмигрировал во Францию.