Критическая масса. Как одни явления порождают другие

Конечно, было бы глупым считать, что все огромное разнообразие человеческих отношений и взаимодействий может быть сведено лишь к итеративному варианту игры в «Дилемму заключенного», или отрицать роль высшей власти в цивилизованном обществе. Но при всех этих ограничениях нельзя не заметить и того, что очень простой и жесткий принцип зеркального воздаяния создает в обществе эгоистов мощный стимул к сотрудничеству, в то время как самые возвышенные проповеди и призывы, не сопровождающиеся актами возмездия, лишь разрушают сотрудничество... Иногда кажется, что этот примитивный и грубый закон возмездия лежит в основании многих, или даже всех, устойчивых общественных образований, созданных человечеством⁹.

Я рискну задать вопрос, который биологу-эволюционисту покажется бессмыслицей или тавтологией: насколько морально такое поведение? Принцип «зуб за зуб» коробит чувствительных либералов. «Приступая к проекту, — писал Роберт Аксельрод в 1984 году, — я чувствовал, что его результаты рано или поздно вызовут у многих гнев и раздражение. Однако я вынужден повторить, что результаты компьютерного турнира программ, играющих в «Дилемму заключенного», действительно доказывают, что наилучшей реакцией на любую провокацию является быстрый симметричный ответ».¹⁰

История человечества знает множество пацифистов, от святого Франциска до Ганди, утверждавших, что нельзя отвечать насилием на насилие, поскольку любые насильственные действия разрушают психику человека. К этому же, безусловно, сводится основной смысл Нового Завета, где содержится призыв возлюбить даже врагов и прямо утверждается, что «блаженны кроткие, ибо наследуют землю». Многие пацифисты утверждают, что философия непротивления возникает не из холодных логических построений, а из высших моральных императивов типа библейской заповеди «не убий». Сталкиваясь с реальными проявлениямйжестокости и дикости, такие люди начинают испытывать мучительные сомнения в правоте своих пацифистских воззрений. Добросовестный и беспристрастный историк Второй мировой войны Дэвид Джонс выразил эту дилемму в следующей форме: «Чем больше я узнавал о чудовищных преступлениях немцев, тем больше страданий доставляла мне собственная позиция беспристрастного наблюдателя. Реальную боль приносила даже не война, а необходимость поиска объяснений и оправданий вместо прямого участия в борьбе»¹¹.

Сесил Дэви, родственная душа в том же конфликте, счел этот вопрос неразрешимым:

Вильфред Оуэн говорил, что он быЛ беспристрастным наблюдателем с больной совестью, и мне кажется, что у большинства людей, старающихся быть беспристрастными наблюдателями, начинает болеть совесть. Например, я до сих считаю, что правильно и беспристрастно описывал события Второй мировой войны, то есть я делал то, что считал правильным в тот момент, когда я это делал, но возможно, если бы я знал о Холокосте, мое поведение могло бы измениться.... Жизнь — непростая штука¹².

Все так, и «Дилемма заключенного» лишний раз убеждает нас в этом. Однако на основании ее результатов трудно избавиться от ощущения, что в рамках собственных правил теории игр стратегия возмездия является «моральной», хотя бы потому, что служит приумножению добра. Стратегия «зуб за зуб» не только защищает самого игрока от эксплуатации обманщиков, но и служит укреплению безопасности всего сообщества. Заметим, что в компьютерных экспериментах более мягкие формы стратегии TFT способствуют появлению обманщиков и оппортунистов-«павловцев», угрожающих всему сообществу в целом. Безусловная готовность к сотрудничеству более благородная и добрая форма взаимодействия, но она перекладывает тяготы защиты сообщества на другие плечи,— все той же TFT, которой трудно найти замену.