Критика цинического разума

То, что нам требуется, – это не каша, а блок. В каше мы погибнем, а с блоком победа и восстановление разрушенного будут обеспечены легко… Мы станем блоком, если нас нерасторжимо соединит стальная арматура мировоззрения, и, крепко стянутое ею, все, что было мягким и текучим, станет твердым, как скала. Тот, кто мог бы помешать нам идти этим путем, должен отойти в сторону либо слиться с нами воедино (Berliner Lokalanzeiger. 1928. 26, 28 Aug).

Экскурс 4. Четвертый рейх – перед Третьим

В 1927 году профессор философии из Франкфурта Фридрих Дессауэр представил на суд публики книгу под заголовком «Философия техники. Проблема реализации»[333], в которой он обещал развить «критическую метафизику» техники. Он ополчился против ненавистников техники, которые, отвергая ее с порога, выглядят как «парвеню» нашей цивилизации. Дессауэр сделал предметом своего рассмотрения тот переход от сопротивления технике к ее признанию, от неприязни к ней – к ее «позитивному пониманию», который проходит красной нитью сквозь всю эпоху, становясь ее главной темой.

Приятие составляет саму суть познания в технической сфере:

Человек может летать, но, скажем, не потому, что он отрицает или отменяет силу гравитации, а потому, что он постигает ее в процессе развития духа и, образно выражаясь, приходит к оборотной стороне дела. На первой стороне он – ее раб, на второй – ее господин. <…>

Тем самым гравитация преодолевается, а не отрицается… Полное приятие всех законов природы и того, что остается неизменным в рамках законов природы, определяет средства (S. 40–41).

Приятие так называемых законов природы нужно для того, чтобы овладеть ими; если ими удастся овладеть, они будут поставлены на службу человеку. Когда Дессауэр призывает к приятию техники, то это подразумевает приятие приятия – приятие власти над средствами власти. В этом двойном «да» проявляет себя стальной субъект будущего; оно неотделимо от возросшей власти этого субъекта над самим собой, поэтому свойственная Господину теория этого времени непременно заводит речь о Героическом. Это подразумевает не что иное, как возрастающее самопринуждение; риторические рассуждения о мужестве означают здесь: отваживаться на более высокую степень безразличия к себе.

Машина, в свою очередь, тоже отвечает «да» своему изобретателю, как только он видит: «дело пошло». С момента, когда она «вступает в строй», обретает реальное существование, она обретает особое онтическое, бытийное качество: становится материальным воплощением не существующего в действительности, но существующего в силу того, что оно построено духом изобретательства – как некий новый образ творения. «Мы живем в самый разгар дня творения» (S. 52).