Крошка Доррит (Книга 1)

Это была одна из тех мелочей, которые при разговоре с ним всегда неприятно царапали слух Кленнэма. Ничего не ответив, он только повторил, что относится к мистеру Дойсу с большим уважением.

- Чудо что за человек! Дожить до этих лет, ничего не обретя и ничего не растеряв в жизни, это просто трогательно. Вчуже радуешься, глядя на него. Такая цельная, чистая, неиспорченная душа! Честное слово, мистер Кленнэм, рядом с подобной невинностью начинаешь сам себе казаться безнадежно пустым и развращенным. Впрочем, я, разумеется, говорю только о себе. Вы другое дело, вы тоже человек правдивый.

- Благодарю за комплимент, - сказал Кленнэм, испытывая все большую неловкость. - А вы разве нет?

- Как вам сказать, - отвечал его собеседник. - Если уж пошло на откровенность, то не вполне. Впрочем, я и не такой уж бессовестный обманщик. Купите у меня картину - и между нами говоря, вы заплатите за нее больше, чем она стоит. Но купите картину у другого - у какого-нибудь знаменитого маэстро, перед которым я щенок, и можете быть уверены: чем дороже с вас спросят, тем больше обманут. Все так делают.

- Все художники?

- Художники, писатели, произносители патриотических речей, все вообще, кто торгует на общественном рынке. Дайте десять фунтов любому из моих знакомых - и он вас обманет на десять фунтов; дайте тысячу - на тысячу обманет; десять тысяч - на десять тысяч. По деньгам и товар. А хорошо все-таки жить на этом свете, - с воодушевлением воскликнул Гоуэн. - На этом веселом, чудесном, замечательном свете!

- Мне казалось, - сказал Кленнэм, - что принципом, о котором вы говорите, руководствуются главным образом...

- Полипы? - перебил Гоуэн со смехом.

- Политические деятели, которые снизошли до управления Министерством Волокиты.

- Ах, не будьте суровы к Полипам! - сказал Гоуэн, снова засмеявшись. Они все славные люди. Даже бедняжка Клэренс, который родился, чтобы восполнить недостаток идиотов в семье, - хоть и болван, но очень милый и симпатичный болван. И черт побери, вы не поверите, до чего он толково разбирается в некоторых вещах.

- Да, пожалуй, не поверю, - сухо ответил Кленнэм.

- И, наконец, - воскликнул Гоуэн с характерным для него стремлением все на свете мерить одной, очень коротенькой меркой, - я, право, не спорю, что Министерство Волокиты рано или поздно пустит корабль ко дну, но, во-первых, за наш век это еще не успеет случиться, а во-вторых, оно все-таки - отличная школа для джентльменов.

- Очень дурная и опасная школа, которая чересчур дорого обходится тем, кто платит за содержание учеников, - сказал Кленнэм, покачивая головой.

- Вы просто страшный человек! - весело ответил Гоуэн. - Немудрено, что вы чуть не насмерть запугали этого осленка Клэренса (он, право же, не худший из дурачков, и я в самом деле люблю его). Но бог с ним и со всеми прочими. Поговорим о другом. Мне очень хотелось бы познакомить вас с моей матерью, мистер Кленнэм. Позвольте мне осуществить это желание.

Если бы Кленнэм испытывал уже упоминавшиеся тревоги и сомнения, он бы, вероятно, больше всего хотел уклониться от предложенного знакомства и меньше всего знал, как это сделать.

- Моя мать живет весьма скромно, в кирпичном узилище, именуемом Хэмптон-Корт, - сказал Гоуэн. - Выберите удобный для вас день, и мы с вами отправимся туда обедать. Вы поскучаете, а старушка порадуется, вот и все.

Что можно было ответить на это? Не слишком общительный по натуре, Кленнэм был прост в лучшем смысле слова и не научился увиливать и хитрить. По простоте своей и скромности он мог сказать только одно: что будет рад предоставить себя с распоряжение мистера Гоуэна. Так он и сказал, и день был тут же назначен. Со страхом ожидал он этого дня и с невеселым чувством встретил его, когда он наступил и нужно было в обществе Гоуэна отправляться в Хэмптон-Корт.