Крошка Доррит (Книга 1)

Миссис Эффери встретила гостя в сенях, где на этот раз горели две свечи, зажженные ею по приказу супруга и повелителя (третья свеча освещала лестницу), и тотчас же провела его в комнату миссис Кленнэм. Там уже был накрыт к чаю стол и сделаны кое-какие обычные в подобных случаях приготовления. Последние, впрочем, были весьма скромны и даже при самых чрезвычайных обстоятельствах сводились к тому, что из шкафа доставали фарфоровый чайный сервиз, а кровать застилали темным, унылого цвета покрывалом. Все остальное - катафалко-подобный диван с валиком, напоминавшим плаху, фигура во вдовьей одежде, словно приготовившаяся к казни; кучка мокрой золы на дотлевающих углях и кучка сухой золы на решетке; пение чайника и запах черной краски - все было таким же, как все эти пятнадцать лет.

Мистер Флинтвинч представил джентльмена, рекомендованного заботам торгового дома Кленнэм и Ко. Миссис Кленнэм, перед которой лежало раскрытое письмо, кивнула головой и пригласила мистера Бландуа сесть. Хозяйка и гость внимательно оглядели друг друга. Вполне понятное любопытство.

- Благодарю вас, сэр, за то, что вспомнили о больной, одинокой женщине. С тех пор как тяжкий недуг обрек меня на затворнический образ жизни, посетители, являющиеся в наш дом по делам, не балуют меня своим вниманием. Иного, впрочем, и ожидать нельзя. С глаз долой - из сердца вон. Исключение приятно мне, но я не жалуюсь на правило.

Мистер Бландуа в самых изысканных выражениях высказал тревогу, что причинил ей неудобство столь несвоевременным визитом. Он уже приносил свои извинения по этому поводу мистеру... виноват, он не имеет чести знать...

- Мистер Флинтвинч связан с нашей фирмой уже много лет.

Мистер Бландуа просит мистера Флинтвинча считать его своим покорнейшим слугой. Он рад заверить мистера Флинтвинча в своем совершенном уважении.

- После того как умер мой муж, - сказала миссис Кленнэм, - а мой сын предпочел избрать иное поприще, мистер Флинтвинч сделался единственным представителем нашей фирмы.

- А вы что ж, не в счет? - ворчливо отозвался упомянутый джентльмен. У вас голова за двоих работает.

- Как женщина, я не могу играть ответственную роль в делах фирмы, продолжала она, лишь на миг поведя глазами в сторону Иеремии, - даже если предположить, что эта роль мне была бы по плечу; поэтому мистер Флинтвинч управляет всем, представляя и свои и мои интересы. Дела теперь, конечно, уже не те, но кое-кто из наших старых друзей (и в первую очередь авторы этого письма) по своей доброте не забывают нас, и мы пока в состоянии оправдывать их доверие. Однако вам это вряд ли интересно. Вы англичанин, сэр?

- Строго говоря - нет, сударыня; я родился и воспитывался не в Англии. В сущности, у меня нет родины, - сказал мистер Бландуа, вытянув ногу и похлопывая себя по ней. - На это название могут претендовать с полдюжины стран.

- Вы много путешествовали?

- Очень много. Смею сказать, сударыня, я объездил весь свет.

- Как видно, вас не связывают никакие узы. Вы не женаты?

- Сударыня! - сказал мистер Бландуа, зловеще нахмурив брови. - Я боготворю прекрасный пол, но я не женат - и никогда не был женат.

Миссис Эффери, разливавшая чай, стояла напротив. В ту минуту, когда он произнес последние слова, она нечаянно взглянула на него; и так как она уже привыкла грезить наяву, ей вдруг померещилось в его глазах что-то такое, что словно бы приковало ее взгляд. Забыв про чайник, оставшийся у нее в руке, она испуганно таращила глаза на мистера Бландуа, и ее беспокойное состояние невольно передалось ему самому, а за ним и миссис Кленнэм и мистеру Флинтвинчу. Последовало несколько минут всеобщего оцепенения, когда все четверо, вытаращив глаза, смотрели друг на друга, сами не зная почему.

- Что с вами такое, Эффери? - спросила, наконец, миссис Кленнэм, опомнившись раньше других.

- Не знаю, - сказала миссис Эффери и, протянув вперед свободную левую руку, прибавила: - Это не со мной; это с ним.

- Что хочет сказать эта почтенная женщина? - вскричал, поднимаясь со своего места, мистер Бландуа, который сперва побледнел, затем побагровел, и лицо его исказила свирепая злоба, никак не вязавшаяся с безобидным содержанием его слов. - Я не понимаю эту добрую женщину!

- А вы не пытайтесь ее понять, - сказал мистер Флинтвинч, бочком подбираясь к особе, о которой шла речь. - Она сама не знает, что говорит. Она у нас дурочка, слабоумная. Вот я задам ей порцию, такую, чтобы она почувствовала!.. Марш отсюда, старуха! - прохрипел он в самое ухо Эффери. Марш отсюда, не то я так тебя тряхну, что от тебя только мокро останется.

Миссис Эффери показалось до того страшной перспектива перейти в жидкое состояние, что она выпустила из рук чайник (супруг едва успел подхватить его), накинула передник на голову, и в одно мгновение была такова. Лицо гостя постепенно разгладилось в улыбку, и он уселся на прежнее место.

- Уж вы ей простите, мистер Бландуа, - сказал Иеремия, сам принимаясь за разливание чая. - Она последнее время не в себе - из ума выживать стала. Вам с сахаром?