Крошка Доррит

Мисс Уэд, выпустив ее руку, обняла девушку, точно защищая, а затем повернулась к гостям и сказала с прежней улыбкой, прежним тоном:

– Что вы теперь предпримете, господа?

– О Тэттикорэм, Тэттикорэм! – воскликнул мистер Мигльс, протягивая к ней руки. – Вслушайся в этот голос, взгляни на это лицо, пойми, что таится в этом сердце, и подумай, какая будущность грозит тебе. Дитя мое, что бы ты ни думала, но влияние этой леди на тебя – влияние, которое поражает и, скажу более, ужасает нас, – коренится в необузданной злобе, в неукротимом характере, до которых и тебе далеко. Что вы будете делать вместе? Что из этого выйдет?

– Я здесь одинока, господа, – заметила мисс Уэд, не изменяя тона и позы, – вы можете говорить все, что вам вздумается.

– Вежливость должна отступить на задний план, сударыня, – сказал мистер Мигльс, – когда дело касается девушки, которую толкают на подобный шаг, хотя я буду вежлив, насколько возможно, несмотря на весь вред, что вы на моих глазах наносите ей. Простите, если я вам напомню в ее присутствии (я должен это сделать), что вы всегда были загадкой для всех нас и не имели ничего общего с нами, когда злая судьба толкнула ее на ваш путь. Я не знаю, кто вы такая, но вы не скроете, не можете скрыть, какой демон гнездится в вашем сердце. Если вы принадлежите к числу тех женщин, которые, по каким бы то ни было причинам, находят жестокое наслаждение в том, чтобы делать других женщин такими же несчастными, как они сами (я настолько стар, что не могу не знать о существовании подобных женщин), то я предостерегаю ее против вас и вас против вас самих.

– Господа, – холодно сказала мисс Уэд, – когда вы закончите… мистер Кленнэм, быть может, вы убедите своего друга…

– Не прежде, чем я сделаю еще попытку, – настойчиво заявил мистер Мигльс, – Тэттикорэм, моя бедная девочка, сосчитай до двадцати пяти!

– Не отталкивайте этого доброго человека, – сказал Кленнэм тихим взволнованным голосом. – Вернитесь к друзьям, о которых вы не могли забыть. Одумайтесь.

– Не хочу, мисс Уэд, – сказала девушка, грудь которой тяжело вздымалась, а рука судорожно сжимала горло, – уведите меня.

– Тэттикорэм, – сказал мистер Мигльс, – еще раз прошу тебя, прошу об одном, только об одном, дитя мое: сосчитай до двадцати пяти!

Она зажала уши резким движением, от которого ее блестящие черные волосы рассыпались по плечам, и решительно повернулась к стене. Мисс Уэд, следившая за ней до этой последней выходки с той же странной внимательной улыбкой и так же прижимая руку к груди, как в Марселе, теперь обняла ее за талию, как будто завладевая ею навсегда.

Когда она повернулась к посетителям, лицо ее дышало торжеством:

– Так как я в последний раз имею честь беседовать с вами и так как вы заявили, что не знаете, кто я такая, и упомянули о моем влиянии на эту девушку, я, пожалуй, объясню вам причину этого влияния. Оно коренится в нашей общей судьбе. Мое происхождение такое же, как ее, вашей разбитой игрушки. У нее нет имени, у меня нет имени. Ее обиды – мои обиды. Вот все, что я могу вам сказать!

Эти слова были обращены к мистеру Мигльсу, который грустно пошел к выходу. Когда Кленнэм последовал за ним, она обратилась к нему тем же ровным голосом, с тем же наружным спокойствием, но с улыбкой, встречающейся у жестоких людей: бледной улыбкой, которая слегка приподнимает ноздри, чуть трогает губы и исчезает не постепенно, а сразу.

– Надеюсь, – сказала она, – что жена вашего дорогого друга, мистера Гоуэна, будет счастлива, сознавая разницу между своим происхождением, происхождением этой девушки и моим и наслаждаясь высоким положением, которое ее ожидает.

Глава XXVIII. Исчезновение

Не ограничившись этими попытками вернуть свою воспитанницу, мистер Мигльс написал ей письмо, дышавшее добротой, написал и мисс Уэд. Ответа на эти письма не последовало, так же как и на третье, посланное упрямице ее молодой госпожой (если что-нибудь могло смягчить ее, то, конечно, это письмо). Все три письма были возвращены несколько недель спустя, так как адресаты отказались их принять. Тогда мистер Мигльс отрядил свою супругу самолично попытать счастья. Эта достойная леди не могла добиться свидания, и тогда мистер Мигльс прибегнул к помощи Артура.

Единственным результатом этой новой попытки было открытие, что дом оставлен на попечение старухи, что мисс Уэд уехала, что чемоданы и дорожные вещи увезены и что старуха охотно принимает полукроны в каком угодно количестве, но не дает в обмен никаких полезных сведений, кроме предложения прочесть опись вещей, находившихся при доме, оставленную в передней помощником управляющего.