Крошка Доррит

Он, без сомнения, встретил на пути мистера Рогга, потому что минуту или две после его ухода этот огненноволосый джентльмен появился в дверях Кленнэма подобно пожилому Фебу [98].

– Как поживаете, сэр? – спросил он. – Могу ли чем служить вам сегодня?

– Нет, благодарствуйте.

Мистер Рогг возился с запутанными делами с таким же наслаждением, как хозяйка – со своими вареньями и соленьями, или прачка – с грудой белья, или мусорщик – с кучей мусора, или как всякий специалист – со своей специальностью.

– Я время от времени захожу узнать, сэр, – сказал мистер Рогг, – не появились ли новые кредиторы со взысканиями. Так и подваливают, сэр, так и подваливают; больше и ожидать нельзя было.

Он говорил об этом так, точно поздравлял Артура по случаю какого-то радостного события, весело потирая руки и потряхивая головой.

– Так подваливают, – повторил он, – как только можно было ожидать. Это просто какой-то ливень взысканий. Я не часто забираюсь к вам, когда бываю здесь, так как знаю, что вы предпочитаете одиночество и что если я понадоблюсь вам, то вы пошлете за мной в сторожку. Но я захожу сюда почти ежедневно. Своевременно ли будет, сэр, – прибавил он заискивающим тоном, – обратиться к вам с одним замечанием?

– Так же своевременно, как и в любое другое время.

– Хм… Общественное мнение, сэр, – сказал мистер Рогг, – очень интересуется вами.

– Не сомневаюсь в этом.

– Не находите ли вы, сэр, что было бы благоразумно, – продолжил мистер Рогг еще более заискивающим тоном, – сделать хоть теперь маленькую уступочку общественному мнению. Так или иначе мы все делаем уступки общественному мнению. Нельзя не делать.

– Я не могу примириться с общественным мнением, мистер Рогг, и не имею оснований думать, что это мне когда-нибудь удастся.

– Полноте, сэр, полноте! Переехать в Королевскую тюрьму почти ничего не стоит, и если общественное мнение находит, что вам следует переселиться туда, то почему бы…

– Ведь вы, помнится, согласились, мистер Рогг, – сказал Артур, – что это дело вкуса.

– Конечно, сэр, конечно. Но хорош ли ваш вкус, хорош ли ваш вкус? Вот в чем вопрос.

Мистер Рогг заговорил почти патетическим тоном:

– Скажу больше: хорошие ли чувства руководят вами? Ваше дело громкое, а вы сидите здесь, куда человек может попасть за ничтожный долг в один-два фунта. Это все заметили, об этом толкуют – и неодобрительно, неодобрительно. Вчера вечером толковали об этом в одном кружке, который я мог бы назвать, если бы не посещал его сам, в избранной компании юристов, и, признаюсь, мне просто обидно было слушать. Я был оскорблен за вас. Или сегодня утром моя дочь (женщина, скажете вы; да, но женщина с большой сметкой в этих делах и с кое-каким личным опытом, как истица в деле против Баукинса) крайне удивлялась вашему решению, крайне удивлялась. Так вот, имея в виду все эти обстоятельства и принимая в расчет, что никто из нас не может пренебрегать общественным мнением, не сделать ли маленькую уступочку общественному мнению… Право, сэр, я уж не буду много распространяться, скажу – из простой любезности.

Мысли Артура снова унеслись к Крошке Доррит, и заявление мистера Рогга осталось без ответа.

– Что касается меня, сэр, – продолжил мистер Рогг, начиная думать, что его красноречие подействовало, – то мой принцип – подчинять свои склонности склонностям клиента. Но, зная ваш обязательный характер и всегдашнюю готовность сделать приятное другому, я замечу, что предпочел бы видеть вас в Королевской тюрьме. Ваше дело возбудило сенсацию, принимать в нем участие очень лестно для адвоката, но я чувствовал бы себя более свободно со своими товарищами, если бы вы были в Королевской тюрьме. Конечно, это не может влиять на ваше решение, я просто констатирую факт.

Одиночество и хандра до того приучили Кленнэма к задумчивости и рассеянности, он так привык видеть перед собой в этих мрачных стенах все тот же безмолвный образ, что с трудом мог стряхнуть оцепенение, взглянуть на мистера Рогга, припомнить суть его просьбы и торопливо ответить:

– Я не изменил и не изменю своего решения. Пожалуйста, довольно об этом, довольно об этом.

Мистер Рогг, не скрывая своего раздражения и обиды, ответил:

– О конечно, конечно, сэр! Я знаю, что, обратившись к вам с этим заявлением, я вышел за пределы профессиональных обязанностей, но слыша в различных кругах, и весьма почтенных кругах, рассуждения на тему о том, что недостойно истинного англичанина – хотя, быть может, простительно иностранцу, – оставаться в Маршалси, когда свободные законы его родного острова дают ему право перейти в Королевскую тюрьму, слыша подобные рассуждения, я подумал, что мне следует выйти из узких профессиональных рамок и сообщить вам об этом; лично я, – заключил мистер Рогг, – не имею мнения об этом предмете.

– Очень рад этому, – сказал Артур.