Кровавое лето в Бендерах (записки походного атамана)

…Трагедия, разыгравшаяся в Бендерах, сорвала вахмистра Сергея Васильева с тираспольской госпитальной койки. Он, иркутский парень, еще не доехав до Приднестровья, на себе в полной мере почувствовал, что за штука такая — национализм, напрочь замутивший рассудок вчерашних «друзей-соседей»… С днем выезда «приднестровской» группы из Иркутска Сергей припоздал. Так случилось, что перед этими днями у него планировалась свадьба, поэтому он задержался с выездом на пару дней. Задержался, чтобы все до конца обдумать и перенести ее на «после победы». Сергей оставил невесту ждать, получил благословение у батюшки — и на войну!.. «Ненька-Украина», через которую лежал путь в Тирасполь, встретила его подло: в одесском аэропорту к нему подошли трое, один из которых был в милицейской форме. Сам вчерашний сержант милиции, Васильев запросто заговорил с ними, постояли вместе, покурили. Полный эйфории, Серёга бесхитростно и рассказал им: откуда, куда и зачем он едет. И вдруг внезапный удар ногой в висок… Он — рукопашник «русского стиля», даже не успел среагировать на этот удар из-под тишка и упал замертво… Черепно-мозговая травма, проникающее ранение глаза…, знаменитая Филатовская клиника…, сложная операция… Глаз ему спасли, но зрение оставалось под вопросом. Предстояло длительное лечение… Но на второй день после операции из одесской клиники он сбежал — спешил на войну, которая опять шла без него! Он привык быть здоровым, поэтому был уверен, что травма «пройдет», а пока сможет повоевать и так — правый-то глаз цел!..Сильные головные боли уже на другой день уложили его в тираспольский госпиталь. Там товарищи по палате, узнав историю его ранения, и предположили: «Бурундуки», наверное были…». «Бурундуки»?.. — Сергею странно было слышать что такое название носили диверсионные группы молдовской разведки. Ну никак в его сознании террористы не вязались с маленькими полосатыми грызунами, коих так много в лесах Сибири! Там же в госпитале он и стал «Адмиралом Нельсоном» — за перевязанный глаз. Но он за это не обижался. В Приднестровье почти у всех казаков были прозвища — «кликухи»: тут сказывалось и нежелание многих «светить» свои фамилии, так как ходили упорные слухи, что в недрах ельцинской администрации «молодые реформаторы» готовят указ о признании добровольцев международными террористами с обещанием «повесить» каждому соответствующий срок — а это они уже предварительно опробовали на нескольких парнях, воевавших в Сербии…, а главное — ну неудобно ведь во время боя друг-друга называть по чину да фамилии… В одной палате с Васильевым с загипсованной ногой лежал небольшого росточка кареглазый украинец — Виктор Притула — со смешным прозвищем «Миксер». Прозвали его так то ли за маленький рост, хриплый голос и быструю, чуть ли не скороговоркой, речь, то ли за то, что был «як фургало» при всей его серьезности и даже суровости… Слово Притулы при любом разговоре в палате было решающим, хотя он и не стремился быть главным. Сильную натуру в нем чувствовал каждый. Даже главврач лишь ему негласно разрешил держать под матрасом автомат — для самообороны. И на то были причины. Фамилия командира этого взвода была напечатана в кишиневских газетах в списке тех, кого президент Молдовы Мирча Снегур объявил военными государственными преступниками…

…У Сергея Васильева были все шансы остаться в живых. В госпитале ему передали приказ атамана ИКВ Николая Меринова возвращаться домой, в Иркутск. Никто из парней иркутской группы и не знал, что неунывающий, бесконечно добрый Серёга Васильев, узнав о бендерской трагедии, вслед за Притулой — в одном порыве со всеми! — враз вдруг выздоровевшей в палате доброй половине казаков и гвардейцев, сбежал на передовую. Сергей погиб у моста от разрыва мины. В первом же — таком долгожданном! — для него бою, на войне, к которой так стремился… Подвиг он, собственно, не совершил. Но разве? Ведь «нет больше той любви, как если кто душу свою положит за други своя». Это Иисус Христос сказал…

Вахмистр Сергей Васильев погиб 20 июня, ему было 22 года… Вахмистру Олегу Халтурину, немногословному, небольшого росточка, ладному родовому забайкальскому казаку было 28. Сергею Корабельникову — «Огоньку», ныне — побратиму всему Иркутскому войску, с которым Олег не вернулся из разведки — 22…

* * *

…Автобус шел по мосту…Танк! Вернее — то, что от него осталось… — многотонная груда искореженной и обугленной брони…Башня сорвана взрывом боезапаса, перевернутая, лежит тут же…А вон там еще один. «Наш»… Стоит, развернувшись в сторону Паркан, понуро опустив ствол пушки к земле.