Кровавое лето в Бендерах (записки походного атамана)

После этого боя на солдат и полицейских Молдовы довольно-таки удручающее впечатление произвели увиденные ими на броне подбитых танков краской нанесенные российские флажки. «Неужели 14-я армия всё же включилась в боевые действия?…И вслед за танками вот-вот сейчас пойдут российские части?!«…Тем более что во время атаки из крепости и со стороны химбата по молдовским позициям был открыт массированный огонь из стрелкового оружия и гранатометов. А после отбитой танковой атаки они пережили еще один ад — с левого берега неожиданно был нанесен мощный всесметающий артиллерийско-минометный удар. Всё это капитально подломило «боевой дух» «освободителей»… Которым они, кстати, особо и не блистали — ни боевыми качествами, ни профессионализмом. Например, чего стоит эпизод, когда экипаж МТЛБ, с установленной на нём ЗУ-23-2, двигаясь по городу, стрелял прямо перед собой по асфальту. Это они так «разминировали» себе дорогу. И вообще, у защитников Бендер сложилось впечатление, что некоторые экипажи бронетехники молдовской армии стремились лишь к одному — поскорее израсходовать боекомплект, чтобы отойти в тыл… В подразделения, удерживавшие мост стал вползать панический разброд. Резко свернулись и ушли остатки зенитной батареи, «слегка» попавшей под гусеницы танков. А многие солдаты просто исчезли! Приказы офицеров другими стали восприниматься «в штыки»… В сложившейся ситуации полковник Карасев запросил у бригадного генерала Дабижы-Казарова «свежее» подкрепление…

А в это время в штабе 14-й армии под руководством Неткачева шли абсолютно бесполезные совещания, на которые уже мало кто обращал внимание — офицеры, уже в открытую игнорируя приказы и запреты командующего, самостоятельно выводили свои батареи на огневые позиции. Неткачев же ждал указаний. Дозвонился до начальника штаба Сухопутных сил генерала Букреева. Но за него ответил оперативный дежурный: «Букреев сказал, что если там есть командующий, то пусть он сам разбирается и решает…»

* * *

М.Бергман, полковник 14-й армии, военный комендант Приднестровья.

«Вечером 20-го в кабинете Неткачева раздался звонок по ВЧ…

— Сейчас будете говорить с президентом.

— Товарищ Верховный главнокомандующий! Докладываю обстановку…, - Неткачев подробно изложил ситуацию последних дней… Война!

Ельцин выслушал его и сказал:

— Я удивляюсь, понимаешь, твоему терпению. Мы тебя не забудем…, - и положил трубку.

А Неткачев так и остался сидеть с трубкой в руке, и все его надежды на четкие указания сверху таяли, как таял за окном июньский день, и сумерки мерцали зарницами недалеких пожаров и разрывов…».

* * *

Командование операции по прорыву блокады Бендер принял на себя командир республиканского ТСО полковник В.Ширков. К мосту из Тирасполя были стянуты подразделения ТСО, гвардии, милиции, спецназа «Дельта» и «Днестр», в срочном порядке переброшенные с других участков фронта, закаленные в боях, немногочисленные отряды казаков из-под Кошницы — чуть больше сотни, батальон ополчения с завода «Электромаш», находившийся после «вахты» под Дубоссарами на отдыхе в Тирасполе — 180 человек. Но всё равно — не густо. Подошла имевшаяся «под рукой» бронетехника — одна БМП и четыре БТР.

По сигналу операция «Буря» началась.

В 20 часов две батареи САУ 59-й дивизии 14-й российской армии: 122-мм «Гвоздик» и 152-мм «Акаций» несколькими залпами — а это шквал огня! — за минуты подавили противотанковую артиллерийскую и батарею ПТУРС на правой стороне моста, обеспечив прорыв блокады. В 20.20 началась атака. Но бой выдался тяжелым. «Румыны», особенно ОПОНовцы, огрызались, деваться им было некуда — их жали и с фронта и с тыла. И пощады, поняли, им не ждать…