Крушение Римской империи

Однако, несмотря на очевидный распад Запада, Лев сделал последнюю и запоздалую попытку спасти Западную империю от крушения. Когда трон в 467 г. снова освободился, он предложил своему человеку, Антемию, занять его. Рицимер, задобренный обещанием женитьбы на дочери нового правителя, согласился. Антемий, более правдоподобно, чем его предшественник, отметил свои отношения с Львом на выпущенной монете, а поэт Сидоний, сочинив панегирик Антемию, заявил, что поскольку династия на Западе завершилась, Рим вправе искать счастья в императоре с Востока. «Прощай, деление Империи!» — с надеждой восклицал он: при объединенных органах власти, даже столь запоздало, все еще может хорошо обернуться, и враги Империи, особенно вандалы в Африке, могут быть побеждены.

Хотя Восток послал в Африку наиболее подготовленную экспедицию, вандалы не были побеждены, поскольку бешеная атака на их позиции, как и все предыдущие, захлебнулась. И когда император Антемий назвал Рицимера просто диким зверем, тот решил, что на троне нужна более послушная марионетка, чем этот «гречонок», и убил его — а вскоре умер и сам, в 472 году.

Затем на короткое время появились еще два правителя. Одного из них император Востока Лев полностью проигнорировал, и решил послать своего родственника по женской линии Юлия Непота занять трон в Равенне. В это время Лев умер. Его преемник Зенон (474—491) был слишком занят внутренними проблемами своей страны, чтобы интересоваться еще и делами Запада, и постоянно возвращался к миру с вандалами.

Не сумев уверенно закрепиться на троне, Непот отправился на покой в Далмацию. В 476 г. Западная империя подошла к конечному пункту, когда ее последний номинальный император Ромул Августул был вынужден отречься от престола под давлением влиятельного военачальника у римлян германца Одоакра. И теперь Зенон, формально продолжавший реагировать на призывы Непота, хотя и неохотно, но смирился с положением Одоакра как одного из германских королей, подобно Гейзериху у вандалов и Эвриху у вестготов, правивших на бывших имперских территориях.

Западная империя закончила свое существование. Восток пережил ее, но без Запада его дальнейшее развитие было куда менее впечатляющим. Античный мир Рима был сведен до половины своего начального размера, и одной из причин этого знаменательного истощения великой классической культуры, как указывал Гиббон, явилась прискорбная неудача двух прежних половинок в попытках сотрудничать. Проигравшим оказался Запад, более слабый партнер.

Глава 9 РАСА ПРОТИВ РАСЫ

Когда германцы вступили в Империю, Риму представилась возможность ассимилировать их, однако эта возможность была упущена с самыми печальными последствиями. Вместо объединения и партнерских отношений между двумя народами возникли острые трения, которые, как это ни печально, внесли свой вклад в распад римского мира.

Еще задолго до последнего столетия Западной империи, многие германские племена жили в пределах имперских границ. С момента установления империи один римский правитель за другим приглашали их в большом количестве, чтобы обезопасить границы и заполучить как можно больше солдат и сельскохозяйственных рабочих. Со времен Константина Великого целые полки имперской полевой армии состояли из германцев. Многие из этих людей получали офицерские звания. Императоров окружали военачальники-германцы. Символом того периода явился германец, ставший Учителем Солдат или командующим имперских армий. Императоры всегда были склонны полагать, что они могут рассчитывать на лояльность иноплеменников.

С течением времени получилось, что эти люди стали фактически над правительством. Таким властителем был, например, Арбогаст во времена Грациана и Валентиниана II; хотя он вряд и заслуживал доверия, как это обнаружилось позже, после таинственной смерти Валентиниана II, которая почти наверняка была делом рук этого франка. Наиболее выдающимся из всех таких командующих и правителей, стоявших за троном, был Стилихон, который правил Западной империей при юноше Гонории.

Благоговение перед имперской монархией было настолько неописуемым, что даже наиболее могущественные военачальники-германцы не помышляли войти в число правителей. Из всех многочисленных военных узурпаторов и потенциальных узурпаторов четвертого и пятого столетий только две совершенно исключительные фигуры в период 350-х годов, по-видимому, были германцами. Даже перед самым концом германец Рицимер предпочитал править, оставаясь в тени трона послушных императоров, нежели пытаться, вопреки традиции, выйти самому на авансцену.