Крылатые защитники Севастополя

Наступивший первый день июля был одним из тех, о которых и теперь вспоминать страшно. Вражеская авиация совершила 700 самолето–вылетов и сбросила на город и его защитников 5 тысяч бомб. Над аэродромом Херсонес с небольшими перерывами появлялись Ю-87. Они шли девятками, никакого противодействия не встречали и бомбили цель как на полигоне.

Военком Михайлов отправил на имя командующего авиацией радиограмму, в которой просил прислать транспортные самолеты. Генерал Ермаченков ответил, что с наступлением темноты на Херсонес прилетят три «Дугласа». Комиссар приказал восстановить посадочную полосу и усилить охрану аэродрома.

Первый день июля был на исходе. Вечерело. На одном участке группа фашистов при поддержке танков прорвалась к аэродрому. Надо было отбросить гитлеровцев. С этой целью военком Михайлов собрал около 200 подчиненных. К ним присоединились бойцы 8‑й бригады морской пехоты, в числе которых был Михаил Байсак, ныне капитан 1 ранга запаса. Вот что он пишет:

«На боевой рубеж нас привел комиссар Михайлов. Не успели мы залечь, как увидели справа движущиеся немецкие танки, а за ними — гитлеровцев. Комиссар принял решение: как только, приблизится головной танк, забросать его гранатами. Первые две машины загорелись и образовали пробку. Остальные танки отошли назад.

Мы были так воодушевлены своим первым успехом и без команды ринулись вдогонку отходящей пехоте гитлеровцев, расстреливая ее из автоматов.

Через два часа на нас снова двинулась лавина фашистов. Было трудно… Боезапас на исходе. Полковой комиссар приказал доставить остатки боезапаса с аэродромного склада. За час на механическом катке, которым авиаторы укатывали аэродром, один из краснофлотцев привез около полусотни ящиков с патронами. Но их хватило лишь на полчаса…»{21}. [115]

Наконец темнота окутала Херсонес. В небе тускло мерцали далекие звезды. На аэродроме люди не спали. Под руководством капитана Ивана Сапрыкина бойцы выложили ночной старт и с нетерпением ждали транспортные самолеты.

Фашисты усилили артиллерийский и минометный обстрел. И когда «дугласы» прилетели, то сесть уже не могли. Пришедшие с Кавказа катера тоже не могли подойти к берегу. Всякая надежда на эвакуацию раненых исчезла.

Днем 2 июля гитлеровцы продолжали бомбить и обстреливать Херсонес. Для многих защитников города день тот оказался последним в их жизни.

Погиб и военком Михайлов. На мысе Херсонес в память о крылатом военкоме установлен его бюст.

Сражались до конца

После эвакуации части войск оборонительного района старшим начальником на огненном клочке Крыма остался командир 109‑й стрелковой дивизии Приморской армии генерал Петр Георгиевич Новиков, участник гражданской войны, защитник Одессы. История возложила на него главную роль в последнем, наиболее трагическом акте севастопольской драмы.

На мысе Херсонес находилась мощная 35‑я батарея береговой обороны. Она была грозной силой, но теперь стала беспомощной: кончился боезапас. Чтобы батарею не захватили фашисты, ее решили уничтожить. В ночь на 2 июля гигантской силы взрыв потряс ночной воздух над побережьем.

Теперь и авиация не могла оказывать помощь. Аэродром Херсонес был превращен в сплошные воронки. Не мог принять ни одного самолета и гидроаэродром в Казачьей бухте.

Гитлеровцы остервенело рвались вперед. Мыс Херсонес превратился в главную арену жестоких боев.

Советские воины сражались самоотверженно. Они не только сдерживали натиск фашистов, но переходили в контратаки и отбрасывали их назад. Оставшиеся в живых пополняли боезапас за счет погибших товарищей.

Все меньше становилось защитников Севастополя, слабели их силы, кончались патроны. Было принято решение прорваться в горы к партизанам. Разбившись на группы, бойцы двинулись в сторону Балаклавы.

Несколько групп состояло из авиаторов. О некоторых подробностях этих трагических событий вспоминают их участники, чудом оставшиеся в живых. [116]

Вот письмо капитана в отставке Михаила Сергеева, который был помощником начальника связи 3‑й особой авиагруппы и секретарем партийного бюро ее управления. Приведем несколько строк:

«После гибели полкового комиссара Михайлова надежды на эвакуацию уже не было. Радиостанцию разбило, и связь с Кавказом прекратилась. Вышел из строя старший инструктор политотдела авиагруппы старший политрук Антон Кладницкий. Его тяжело ранило в ногу. Он был бесстрашным коммунистом, всегда вдохновлял бойцов верой в победу над фашизмом. Я поручил заведующему партийным учетом политотдела товарищу Охабе и одному краснофлотцу доставить товарища Кладницкого в район маяка. А тех, кто остался в строю, я включил в отряд, который мы назвали «Заря свободы». В бой вступили в районе 35‑й батареи. Все сражались героически. Но прорвать плотное кольцо фашистов не удалось. Отряд потерял более 80 процентов бойцов, был отброшен и прижат к морю. Без пищи и воды, мелкими группами и в одиночку мы продолжали сопротивляться до последнего патрона».

Одну группу повел военком 20‑й авиабазы старший политрук Илларион Лукьянов. Но и он пал смертью храбрых.