Крылатый пленник

— Одна встреча мне запомнилась. Она была по-своему символична. Понадобилась нам с Сашей Ковганом справка, кто мы такие, чтобы ехать из Розенхайма в Мюнхен. Ехать пришлось уже не на «Опель-блице», потому что встречный американский офицер с двумя мотоциклистами-автоматчиками преспокойно у нас его отобрал. Навели автоматы, скомандовали: «Слезай!», сами сели за руль и поехали, оставив нас на шоссе, в трёх километрах от города. Но это так, к слову пришлось. Так вот, приходим мы в магистрат города Розенхайма, просим справку, что мы — бывшие пленные, узники Дахау и следуем в Мюнхен на сборный пункт. Выписывает мне эту справку какой-то высокий седой человек в полувоенной форме. По-русски разговаривает так, что стало ясно: это наш, русский человек.

Спрашиваю: вы, мол, откуда родом. Говорит: москвич, фамилия Морозов, сын знаменитого фабриканта Морозова, внук Саввы Морозова.[221] Бежал с немцами от Красной армии к союзникам, теперь — переводчиком при магистрате.

— А вы, господин Морозов, не думаете о родине? — задаю ему вопрос.

— Родина, молодой человек, — ответил мне этот «бывший русский», как его называли немцы в магистрате, — понятие весьма сложное. И я хотел бы посмотреть, как вы будете произносить это слово лет через пяток-десяток, когда убедитесь, какую ошибку вы сделали, что устремились туда. Там некому оценить ваших поступков, там не понимают таких вещей, как верность долгу, благородство, стойкость. Вас объявят преступником, и вы будете до конца ваших дней в какой-нибудь сибирской тюрьме вспоминать мои слова и кусать локти. Запомнили вы моё пророчество? Получите вашу справку!

Вот этот разговор мне почему-то запомнился. Как вам кажется, ваша повесть — не сможет ли она послужить ответом на морозовское пророчество?