Крылья и оковы материнской любви

Уже в сам момент рождения, в течение этого, длящегося иногда легко и быстро, иногда долго и трудно, процесса отрыва и покидания, ситуация матери и ребенка практически противоположна. Она знает, что происходит, и ждет этого, он же переживает муки изгнания из Рая. В момент рождения, когда человек теряет этот Рай, отрывается, еще не имея возможности понять, что с ним происходит, он всем своим существом, каждой клеткой переживает это отделение, и оно впечатывается в него навсегда, так же как навсегда впечаталось в него переживание абсолютного единства и слияния с матерью во время пребывания в утробе. Поэтому так важно, чтобы первое существо, которое он почувствует в этом мире, была мать. Только тот ребенок будет психологически устойчив, здоров и будет иметь шанс стать самодостаточным, не бояться себя и людей, который не был оторван от матери в раннем возрасте.

Ребенок тянется к матери, ничего не понимая, совершенно инстинктивно, младенец узнает ее памятью изначального внутриутробного единства и памятью их совместной идеальной жизни. Мы сейчас говорим только о благополучном варианте. Но даже и при неблагополучном… Брошенные в очень раннем младенческом возрасте дети все равно ждут маму, все они мечтают встретиться с ней, мечтают, что когда-нибудь она придет, и они воссоединятся, и будет тот же Рай. Такова сила этого природного инстинкта, сила памяти о том времени, когда мать и дитя были плоть едина, как о самой надежной гарантии безопасности, гарантии жизни как таковой, эмоциональной безопасности, гарантии того, что вообще что-то в жизни может быть хорошее, потому что это некое впечатанное оттуда, из внутриутробного периода, само собой разумеющееся.

Стык природного знания, телесного, биологического, и во многом психологического, потому что оно тоже приходит оттуда, из внутриутробного периода, и социальной жизни людей, жизни мира слов, вот этот стык и начинает рождать одну из самых больших проблем: конфликт между мечтой о Рае и реальностью жизни .

Именно этот конфликт заставляет нас задуматься: а есть ли надежда, что мечта эта воплотится, и существует ли возможность ее воплощения? Бывает ли так, чтобы сказка стала былью? Я полагаю, что этот вопрос решается двумя факторами: силой веры в сказку и количеством усилий, которые человек готов приложить для ее реализации.

Возможна ли и существует ли в действительности безусловная материнская любовь ? Ведь, собственно говоря, мечта о Рае, мечта об идеальной матери – это мечта о ком-то, кто будет принимать и любить человека безусловно. В прямом, буквальном смысле слова. Насколько в течение жизни, особенно начальной, до трех лет, да и дальше, наверное, близко взаимодействие матери и ребенка к этому идеалу, настолько приблизится Рай. Ребенок впитывает за начальный период своей жизни уверенность в том, что есть человек, который любит его безусловно, не выдвигая никаких требований, поддерживая его и вообще просто радуясь факту его присутствия на этом свете, какой бы он ни был, и это ощущение – что ты пришел и тебе рады, ты здесь нужен – выносится прежде всего на мать.

И это сохраняется до самого взрослого возраста, и отсутствие этого проявляется обидой, неприятием, иногда агрессией у взрослых людей в претензиях, высказанных и не высказанных. Претензии как бы и не к матери, а к этой женщине в облике матери, которая иногда превращается с возрастом просто в неузнаваемо чужую и далекую. Но обращение к этой женщине все равно всегда будет обращением к матери: «Ну ты же, ты же меня привела на этот свет, ты меня любила, ты мне была рада, ты меня хотела, так что же изменилось?!»

Поэтому, если говорить совсем коротко, то я совершенно убеждена, что для человека мать – это мечта о Рае. Дальше вопрос, насколько реальная жизнь похожа на мечту.