Крылом к крылу

Взволнованный француз отошел от микрофона. Он был потрясен драмой, которая разыгрывалась в небе. Его сменил советский инженер-майор Агавельян. Сначала по-французски, а потом по-русски он приказал де Сейну покинуть самолет.

Но бывает так, что порой сила простой человеческой дружбы сильнее приказа. Французский летчик де Сейн не подчинился и этому приказу. В смертельной опасности он не оставил советского друга.

Несколько раз де Сейн пытался сбить пламя и во что бы то ни стало совершить посадку. Но безуспешно. Огонь и дым мешали ему совершить правильный заход.

С земли беспрерывно следовали команды по радио: «Де Сейн, берите вправо! Уходите вверх!»

Это начальник штаба майор Вдовин и инженер Агавельян прилагали все усилия, чтобы спасти экипаж. Горящий самолет то летел прямо на лес, то, развернувшись, снова пытался попасть на посадочную полосу.

Наконец, командир полка советских истребителей и майор Луи Дельфино, увидев бесплодность отчаянных попыток летчика спасти жизнь своему механику, передали совместный приказ: немедленно покинуть самолет и прыгать одному.

Но де Сейн не отвечал.

Последний заход и… самолет врезался в землю. Герой француз пожертвовал своей жизнью, пытаясь спасти русского друга.

Прошло еще не так много времени, и у нас в полках стали говорить о новом эпизоде, показывающем дружбу наших ребят с французами. В бою над одним из населенных пунктов в Восточной Пруссии «мессершмитты» подбили советский бомбардировщик. Летчик, лейтенант Якубов, стал спускаться на парашюте. В это время был сбит и прикрывавший Якубова летчик «Нормандии» лейтенант Эмоннэ. Француз тоже выбросился на парашюте. Спустились они на нейтральной зоне. У Эммоне оказались перебитыми обе ноги.

Русский офицер не оставил в беде французского друга. Не взирая на сильный огонь, он взвалил себе на плечи раненого товарища и пополз к нашим траншеям.

— Мне казалось, что я никогда не вылезу из этого пекла, — рассказывал потом Якубов. — Пули свистели над головой, как туча пчел. Я думал только об одном: как бы уберечь француза. Несколько раз Эммонэ просил меня бросить его и спасаться одному. Но я ни слова не понимал по-французски. Да если бы и знал, то никогда бы не пошел на это. Я продолжал настойчиво ползти вперед, заботливо укрывая товарища от вражеских пуль.

Перебравшись через высотку, я очутился у наших проволочных заграждений. Еще немного, и я влез в траншею одной, из стрелковых рот оборонявшегося здесь батальона. Отсюда нас обоих переправили в часть. За спасение французского офицера я был награжден орденом Франции — «Боевым крестом»…

28 мая 1944 года в районе Витебска по неизвестной причине загорелся самолет нашего общего любимца летчика Лефевра, возвращавшегося с боевого задания. Отважный пилот в пропитанной бензином одежде все же сумел дотянуть до аэродрома и посадить машину. Катастрофа произошла минутой позже, когда пилот открыл фонарь кабины и в нее ворвался воздух. Лефевр вспыхнул. Выпрыгнув из самолета, он стал кататься по земле, стараясь затушить пламя. На помощь ему бросились солдаты. Но было поздно. Обожженного Лефевра срочно направили в Московский военный госпиталь, где он через несколько дней умер на руках у капитана Дельфино. Герою французу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

* * *

Наступление советских войск продолжалось. Уже взят Минск, наша пехота и тайки подходят к Неману. Не давая врагу передышки, наши войска преследуют гитлеровцев, вышвыривая их из пределов родной советской земли.

А мы уже летаем дальше. Поставлена задача: блокировать с воздуха столицу Литвы — Каунас. Истребители и мы, бомбардировщики, не знаем ни минуты покоя. На подступах к Каунасу нам не часто приходится встречаться с нашими друзьями «раяками». Они теперь больше действуют на свободной охоте за фашистскими самолетами. Слава о героях-французах разносится по всему фронту. Подвиги наших «раяков» тесно переплетаются с подвигами советских летчиков, и мы от души радуемся успеху наших друзей.

В начале августа у нас стало известно, что за мужество и отвагу личного состава при обеспечении с воздуха форсирования нашими войсками Немана полк «Нормандия» получил почетное наименование «Неманского». Впредь он будет именоваться полком «Нормандия — Неман». Награждение полка — это как бы подтверждение старых заслуг, за которые 24 февраля 1944 года «Нормандии» был вручен старейший орден нашей Родины — орден Боевого Красного Знамени.

…Осень 1944 года. Война уже перешагнула границу Восточной Пруссии. Войска 3-го Белорусского фронта под командованием генерала Черняховского сломили сопротивление гитлеровцев на государственной границе и завязали бои на прусской земле.

В эти дни нашей авиации было немало работы. Мы бомбили укрепленные позиции врага от Сувалок до Ширвинда.

Одним из первых на бомбометание вылетело соединение бомбардировщиков генерала Чучева. Их прикрывал полк Голубова и французы. Первая цель — аэродром Йукштейн.